Вот так, сказал Махмуд с улыбкой, опустошая бутыль тутовой ракии и ныряя под кровать в поисках следующей.
Нубар сочувственно выслушал и согласился сделать все от него зависящее. На следующее утро он уже надел белый пылевик и шоферские очки и уехал в горы на своей «испано-сюизе», чтобы приискать для Махмуда албанское убежище.
Он нашел его в тот же самый день, но не в горах. Несколько часов проездив по скучным деревенькам, Нубар решил пообедать жареными крабами, чтобы поддержать бодрость духа. Он спросил, где ближайшая рыбачья деревня, и ему указали на местечко под названием Гронк.
Оливковые рощи сменились апельсиновыми деревьями, когда он спустился с холмов и быстро поехал по ровной полоске песка на побережье — прекрасному пустынному пляжу не меньше пяти миль в длину. Потом он неожиданно увидел перед собой мыс и в изумлении остановил машину.
Изящный маленький Гронк. Почему он раньше о нем никогда не слышал?
Венецианская стена вокруг деревни, полуразрушенный венецианский форт на мысу. Минареты времен турецкого владычества поднимались над маленькой тихой гаванью, которую окружали благородные каменные арки высоких и узких домов венецианских купцов. Внутренние дворы позади домов прятались от зимних ветров за высокими стенами. Там разбегались от гавани крохотные переулки, а нависающие верхние этажи почти полностью закрывали небо.
Яркий осенний день, сверкающая голубая вода, ярко раскрашенные рыбацкие лодки тихо ударяются о пристань, несколько старых рыбаков чинят сети, или промывают морских ежей, или бьют о камни маленьких осьминогов. В гавани было только одно кафе, просторная площадка с расставленными вдоль воды столиками, огромной печью и внутренними арками, которые свидетельствовали о том, что при венецианцах это была корабельная мастерская. Нубар поел и выпил в спокойной маленькой гавани. греясь на солнце, мягкие рыжеватые отблески которого падали на истертые камни старых венецианских домов.
После обеда он поговорил с супружеской парой, которая держала кафе. Они рассказали, что в Гронке не бывает никого, кроме крестьян с окрестных ферм, которые привозят сюда продукты. Мужчины рыбачат и выращивают апельсины, женщины занимаются детьми и курами. Этот прекрасный забытый уголок Средиземноморья помнит венецианцев и турок. Половина домов в гавани пустует, и их можно купить за гроши, если кто-нибудь захочет, хотя на их памяти такого еще не случалось.
Нубар был восхищен; он сразу же вернулся к Махмуду и начал описывать красоты маленького Гронка. Махмуду понравилось то, что он услышал, но у него сразу появились практические вопросы.
Конечно, уверил его Нубар, в кафе ему будут дважды в день подавать крылышко цыпленка. И подвалы набиты пивом, тутовой ракией и вином, а большая печь внутри будет радовать и греть в дождливые зимние месяцы, а в остальные времена года столики у воды к его услугам. Здесь Махмуд сможет, как всегда, проводить часы бодрствования, следуя своему обычному распорядку. Нубар уже поговорил с владельцем кафе, и тот согласился каждый вечер относить Махмуда домой и укладывать в постель, при условии что иностранец всегда будет обедать только в его заведении.
Махмуд заинтересовался. Они вместе вернулись в Гронк, Махмуд купил одну из венецианских вилл в гавани и договорился, чтобы ее отремонтировали. Сидя в своей новой штаб-квартире — милом маленьком кафе у воды, — Махмуд с интересом выслушал I рассказ Нубара о Священной албанской фаланге.
Но у меня есть несколько соображений, сказал Махмуд в первый же длинный и хмельной день в кафе «Крабы», на мгновение сверкнув зубами в усмешке и наливая себе еще вина.
Для начала Махмуд решил, что униформы верховного фельдмаршала-генералиссимуса и его заместителя — то есть Нубара и его собственная — будут гораздо более эффектными, если вместо черепа, висящего на шее, взять большую маску из слоновой кости, закрывающую все лицо. Головы будут казаться черепами.
Как тебе, Нубар? Ухмыляющаяся голова смерти, вырезанная из холодной слоновой кости!
Нубар согласно кивнул.
И потом, сказал Махмуд, снова наполняя свой стакан, не стоит ли изменить название нашего элитного войска на Священная албано-афганская фаланга, подразумевая тем самым международное братство, простирающееся далеко за пределами Гронка? Наше братство будет охватывать пределы империи Александра Великого?
Нубар кивнул, хмелея.
Что касается тайных преступлений, необходимых для инициации, Махмуд согласился с тем, что полномасштабные спартанские зверства теперь ни к чему.