Нет, Нубар, времена меняются, и мы не можем убивать детей, сказал он, отмахиваясь от воображаемой летучей мыши, которая вилась у него над ухом. Но какое благородное видение! Воскресить Древнюю Грецию во всей ее славе и даже приумножить эту славу. Ты, наверное, безумный гений. Я всегда это подозревал, а теперь я в этом уверен.
Нубар засмеялся.
Я не сумасшедший, сказал он.
Махмуд осушил еше один стакан и отмахнулся от мыши.
Посмотри, у меня над ухом ничего не вьется?
Нет.
Странно. Я готов поклясться, что что-то покусывает меня за ухом, а вчера оно кусало меня в затылок. А, ладно. Ты готов заказать маски и мундиры сейчас же?
Конечно, немедленно.
Отлично, Нубар, мундиры жизненно важны. Я не знаю, почему именно, но они все равно важны. Мне всегда неуютно, если я ношу что-нибудь кроме мундира или чужой одежды. Понимаешь, о чем я?
Нубар кивнул, Махмуд улыбнулся, и, пока мир утопал в разрушительном отчаянии Великой депрессии, которая произведет на свет так много исторических крайностей, осенью 1929 года над ежедневной порцией пива и тутовой ракии, над жареным крылышком цыпленка и неразбавленным вином родилась элитная организация, основанная на принципах чести и физической чистоты, гомосексуальности и фанатического братства. Священная албано-афганская фаланга, которую два ее создателя нежно называли «АА», была основана в маленькой прекрасной гавани Гронка.
Следующие три года, длинными и ленивыми средиземноморским днями напролет — с ясных вечеров, наполненных пением цикад, сквозь мягкую тень ночи и до блестящего спокойного рассвета, — через изящную венецианскую виллу Махмуда проходила долгая череда крестьянских мальчиков, которых посвящали в чудеса «АА».
Чтобы на вилле постоянно царила тьма, ставни на всех окнах заколотили. Свет множества свечей играл на бледно-сиреневых драпри и мягких низких кушетках, где лежали мальчики, а Нубар и Махмуд, одетые по полной форме «АА», только иногда лениво поднимались, чтобы глотнуть тутовой ракии и поговорить о Древней Греции.
На практике мальчиков одевали лишь раз в году, на закате на Пасху, когда запертые шкафы виллы открывались и всем выдавались мундиры, цепи, кожаные дубинки и жезлы. Сначала приносили торжественные клятвы в подвале, потом в ямах на внутреннем дворе жарили барашков, а за этим следовала долгая пламенная ночь пьяных плясок на вилле безымянные черные фигуры двигались с этажа на этаж и из комнаты в комнату непрерывной цепочкой.
Но главным наслаждением для основателей «АА» были, конечно, летние празднества на окрестных пляжах, дерзкое пожирание арбузов в лунном свете. Празднества начинались с краткой лекции Нубара по одному из аспектов греческой философии, а Махмуд тем временем вспарывал первый арбуз и раздавал ломти. Но почти сразу они оба растворялись среди мальчиков, и над песками разносились густые шлепающие звуки, липкие пальцы выдавливали зерна, все было испачкано сладкой сочной массой, потому что все новые и новые корочки вспарывались среди ритмично жующих ртов и ритмично плещущих волн; нетерпеливые взгляды озирали ненасытные источники тьмы, а плеск волн замирал к рассвету, становился все мягче и в конце концов смывал летнюю ночь без остатка.
Горячечные годы на вечных берегах Гронка. Арбузы, ритуалы и наслаждения без конца, двое друзей и великолепные древние мечты.
Все это продолжалось до того зимнего утра, когда горничная зашла в венецианскую виллу в гавани и нашла изуродованный труп Махмуда в полной форме «АА», но без головы. Тело уродливо выделялось на фоне четких линий постели.
Истерические крики до смерти напуганной женщины потрясли маленькую гавань. Прибывшая полиция обнаружила выглядывающий из-под кровати осклабившийся череп слоновой кости, внутри которого и притаилась голова Махмуда. Полицейские взломали запертые шкафы и нашли кипы черных униформ и связки медалей «АА». Огромные знамена АА были развешаны по стенам между фотографиями массовых собраний при свете факелов длинные ровные ряды неподвижных безликих воинов, снятых со спины, к которым обращалась маленькая прохаживающаяся фигурка в черном, в маске из слоновой кости и золотых цепях, попеременно машущая в воздухе то жезлом, то бритвой, то дубинкой.
Полиция сразу обратилась в кафе «Крабы», чтобы выяснить подробности последних минут жизни Махмуда, но в тот момент, когда они вошли в кафе, бесстрастный крестьянский мальчик, который там завтракал, подошел к полицейским и признался в преступлении. Мальчика увели. Началось следствие.