— Мы не просим вас делать что-либо, что противоречит вашим убеждениям.
— Знаю, никто и никогда меня не заставит. — Джо ткнул указательным пальцем в землю у ног. — Ну, думаю, пришло время написать здесь имя. Кого именно вы ищете?
— Стерна.
Джо посерел лицом. Несколько долгих минут смотрел он на свой палец в земле и ничего не говорил, а когда наконец поднял глаза, в них стояла глубокая печаль.
— Я знал, что так и будет. В тот момент, когда ваши люди появились здесь пару недель назад, со всей своей секретностью и недосказанностью, я знал, что это начало чего-то, что приведёт к Стерну. Всё, что они сообщили, это что у меня будут важные правительственные гости, но я знал. Он ведь не пропал, не так ли? Вы не его самого хотите найти?
— Нет.
— Нет, я так и думал. Ваша проблема в том, что Стерн кое-что знает, а вы не знаете, что.
— Что-то вроде этого.
— Ну и что конкретно? Я думаю, он работает не только на вас, но и на другую сторону. Но вы всегда полагали, что в конечном счёте он ваш, а сейчас уже не так уверены. И это всё?
— Да.
— И, естественно, важно, чтобы вы знали точно. Насколько важно?
— Очень. Это имеет решающее значение.
— Решающее значение? Стерн? Вы не преувеличиваете?
— Нет, вовсе нет. Мы не можем подчеркнуть это ещё сильнее.
Джо перевел взгляд с одного лица на другое, и трое мужчин мрачно отвели взгляды.
— Верю, — сказал Джо. — Решающее. И всё же морфинист Стерн до сих пор был известен лишь как мелкий контрабандист, так как могло случиться, что такой никто, как он, внезапно стал решающе важен для всей войны на Ближнем Востоке? Или я должен напомнить себе, что почти каждый, кто когда-либо был важен в истории, сначала был никем, и что, может быть, самые важные из всех всегда остаются таковыми?… Не на виду. Как глас свыше. — Взгляд Джо затуманился. Он пошевелился, почесал тёмное лицо своё. — Конечно, любой, кто знает Стерна, никогда не воспринимал его лишь как мелкого поставщика оружия и наркомана. У него просто дар лезть без мыла в жопу, нравиться людям. Даже в разлуке этот большой неуклюжий медведь с загадочной улыбкой, немного согбенный под градом ударов судьбы, всегда в моём сердце. Он полностью располагает к себе одним только голосом, нежным прикосновением мягкой речи трогает души людей. Помощь людям, вот его забота. Стерн так незаметно это делает, что окружающие даже не подозревают, чем он занят, а сам он об этом никогда не говорит. Может быть, спустя годы вы ненароком узнаете то, что он однажды сделал. Изменил чью-то жизнь. Спас жизнь. Да… И поступив при этом как-будто близкий, родной человек. Я помню один случай, много лет тому. Кто-то другой рассказал мне об этом, не он конечно, и не та женщина. Он оказался в ужасно дождливый день на Босфоре, и свет умирал, и отчаявшаяся женщина, готовясь умереть сама, опёрлась уже на перила, чтобы броситься в воду, и подошёл этот большой неуклюжий человек, укрыл от дождя своим плащом, чужой, мрачный незнакомец, вот он подошёл и встал у перил рядом с женщиной и смотрел вместе с ней на тёмный водоворот и начал говорить, слегка заикаясь… искренне, и прошло немного времени, и вскоре он убедил её вернуться к жизни… Один маленький случай давным-давно. Мне случайно повезло услышать о нём.
— Продолжайте, пожалуйста.
— И я знаю, что нет понимания без памяти, и, конечно же, помню каждый поворот моих отношений со Стерном так же ясно, как когда он только произошёл. Это было сразу после Первой мировой войны, когда мы встретились в истинном Иерусалиме, мифическом Иерусалиме Стерна. И тогда я почти ничего не знал, и Стерн взял меня и научил меня всему, и я очень любил его в начале, любил его всем своим сердцем. Он способен достаточно легко произвести на вас такой эффект. Его идеалы, вы их не знаете… А потом кое-что случилось, и я возненавидел его со всей страстью молодого человека, который чувствует себя преданным. Потому что он способен и так повлиять на окружающих. Снова эти его идеалы. Они могут поразить тебя до глубины души и опозорить. Идеалы Стерна. Неудивительно, что вы не уверены, работает ли он на вас или нет, в конце-то концов.
— Сложные, вот они какие, его стремления. …Разгадать их, и вы запросто сможете очень многое для себя прояснить.
— Ну, прошло ещё немного времени, и мои чувства к нему снова изменились, как чувства могут меняться со временем. Годы и потери высушивают сердце человека так же, как ветер и солнце выдубливают лицо. Я понял, что мои проблемы в общении со Стерном, были проблемами с самим собой. И это просто ужасно, как мы это делаем. Мы чертовски эгоцентричны, проклятие расы, так и есть. Просто так трудно научиться хоть немного чувствовать других, чтобы, глядя на людей, вы видели в них самих себя, а не какую-то часть вас, которая вам нравится или не нравится в данный момент… Именно так, с насквозь чёткой ясностью. Видите ли, я тогда впервые столкнулся с поистине суровыми и безжалостными ветрами жизни. Со Стерном я впервые услышал ревущее забвение вселенной во всей её ужасающей тишине. — Джо ткнул пальцем в землю. — Да. Так что всё сводится к тому, что я никогда не мог отдалиться от Стерна. Потратил годы, пытаясь забыть его, и даже уехал за полмира в этот маленький уголок, думая, что так избавлюсь от Стерна и всего остального. Но не имеет значения, не имеет значения… Он по-прежнему стоит перед глазами, шаркающая развалина человека, которая никогда ничего не делала, кроме как проигрывала, просто проигрывала, одно за другим год за годом… Никто из вас никогда не встречал его лично?