Джо согласился, и Блетчли потянулся к чайнику.
«Господи, он ещё пытается улыбаться. Бедолага».
Блетчли был одет в старый комплект хаки и имел сегодня совершенно непрезентабельный вид. В первую их встречу он показался элегантным и даже эффектным в своём деловом костюме, пусть и с пиратской чёрной повязкой на глазу. Но в мешковатых хлопчатобумажных брюках и мятой рубашке Блетчли выглядел потрёпанным. Слишком большого для него размера брюки неровными складками обхватывали талию, ботинки повидали много дорог. Один из рукавов рубашки был закатан, в то время как пустой болтался непристёгнутым. Теперь Блетчли выглядел совсем не впечатляюще. Хрупкая усталая фигура.
На мгновение Джо померещился одинокий садовник, нанятый обрабатывать чужой сад за кров и еду.
Блетчли налил чаю, улыбаясь Джо изрезанным шрамами лицом. Как ни странно, часть шрамов, похоже, была приобретена им относительно недавно.
«С такой рожей только и улыбаться. Квазимодо», — посочувствовал Джо.
— Я заходил сегодня утром поздороваться с Ахмадом, он упомянул, что вы рано вышли на прогулку. Я и сам ранний воробей, всегда таким был. Конечно, в такое время как сейчас в любом случае долго не поспишь. Так же без сахара?
— Да, спасибо. Есть что-нибудь интересное в сегодняшних газетах?
— В основном Роммель, как обычно, — сказал Блетчли. — Он всего в сорока милях от Тобрука, и ничего не происходит. Как будто Роммель заранее знает о каждом нашем шаге. Чорт возьми, но именно так оно и есть.
Джо подул на чай в металлической чашке и задумался. А что, если это правда? насчёт Роммеля. Что, если он знает каждый британский шаг заранее? Могут у него быть такие хорошие источники информации?
— А колонки местных новостей? — спросил он. — Есть любопытное?
— Сплетни. Один слышал то, другой это. Я, кстати, всегда читаю их с интересом, не обязательно по работе. Они дают мне такое… странно интимное представление о Каире и повседневной жизни здесь или, по крайней мере, иллюзию этого. — Блетчли швыркнул чаем. — Вы ещё не пытались связаться с Мод, не так ли?
— Нет. Я следую инструкциям.
— Инструкции, — пробормотал Блетчли. — Я уверен, что наши руководители не пытаются контролировать каждое ваше движение, я полагаю, они хотят, чтобы вы работали как сами считаете нужным. И мне также кажется, что они думают, что чем раньше Стерн узнает что вы здесь, тем лучше. Стерн всё равно сразу узнает, стоит вам приступить к работе.
— И когда мне разрешат начать, как вы думаете?
— Стартуете сегодня же, наверняка. Сразу как Стерн уедет по заданию, которое удержит его вдалеке от Каира минимум две недели. Этого времени вам должно хватить для хорошего забега.
— А Стерн в это время не сможет поддерживать связь с кем-нибудь в Каире?
— Ни с кем, кто мог бы рассказать ему о вас.
— Хорошо, — сказал Джо, поднимая чашку и колеблясь стоит ли рисковать вновь обжечь губы. Заодно он пока пытался придумать что сказать, потому что чувствовал, что важно попытаться сблизиться с Блетчли. Джо решился, и показал рукой на повязку на глазу Блетчли.
— Это у вас с прошлой войны?
— Да, — ответил Блетчли, удивленный прямотой вопроса.
— А как это случилось? — спросил Джо, глядя через край чашки.
Блетчли опустил взгляд и замер. Он долго молчал, уставившись на стол единственным глазом. А когда наконец заговорил, голос его был совершенно бесстрастен.
— Это было в самом начале прошлой Мировой войны. Я смотрел в подзорную трубу, когда пуля попала в неё и разбила корпус, вонзив осколки металла и стекла мне в глаз и оторвав мышцы руки. Друг перевязал руку и попытался вытащить осколки из глаза, но не смог. Потом прилетела ещё одна пуля, друг был убит и мне пришлось ждать помощи пять или шесть часов в одиночестве. Позже удалось восстановить переносицу и немного облагородить руку, но процесс удаления фрагментов из глазницы затянулся. Это длилось и длилось, месяцы, годы… Очень долгое время я чувствовал себя бесполезным.
Джо печально покачал головой. Блетчли не подымал глаз от стола.
— Хуже всего было то, что я кадровый военный, и в армии у меня теперь не было будущего. Когда вы молоды трудно принять тот факт, что у вас никогда больше не будет шанса делать то, чему вы хотели посвятить всю свою жизнь. Это не то же самое, что с самого начала обнаружить свою непригодность. Но время лечит.
Джо кивнул.
— Вам наверняка досаждают головные боли.
— Иногда, но обычно это просто ощущение внутреннего зуда, что-то будто гложет мой мозг; оно всегда там и это, видимо, навсегда.