Джо кивнул.
— Да, греческое. Как и многие другие вещи в этой части мира.
— Но письмена, которые обозначает это слово, гораздо старше, — размышляла Белль.
— Гораздо старше, — сказал Джо. — Даже вчерашний день может быть загадкой, подобно истории древности, не так ли?
— Или даже после дневного сна, с похмелья, — пробормотала Элис. — Иногда всё, что происходило до сна, похоже на сон. И Менелик, благослови его Господь, первым подтвердил бы это.
— Правда, — сказал Джо. — Так вот, как и Менелик, я должен сдуть пыль со смальты, подвигать кусочки и посмотреть, смогу ли я сделать из них картину.
— Пациентка Белль, — сказала Элис. — Она собрала много пазлов. У меня совсем нет терпения, но зато я иногда чувствую закономерности. Они просто приходят ко мне извне.
— Так что у тебя уже есть, Джо? — спросила Белль.
— Есть такое: Роммель знает то, чего не должен знать. Как будто может читать британские шифровки. Некий «Чёрный код», вероятно; и в это может быть вовлечён полковник Джад, американский военный атташе в Каире.
Белль прикрыла глаза ладонью, а через несколько мгновений убрала руку.
— Ничего не приходит в голову. А тебе, Элис?
Элис мечтательно глядела в сторону двери. Джо и Белль проследили за её взглядом.
— Дверь, Элис?
— Нет, дверной упор.
Белль и Джо изучали дверной упор. Он был сделан из дерева и расписан вручную; небольшая вертикальная картина изображала двух оживлённых девушек, улыбающихся из прошлого столетия, с длинными кудрями волос из-под цветочных шляп и с зонтиками. Их расклешёные платья и небо над ними были выкрашены пастелью, выцветшей за три четверти века под светом Египта.
— В те дни мы носили с десяток нижних юбок, сказала Элис. Сколько нам было лет, когда я это нарисовала?
— Четырнадцать, — ответила Белль. — Мы тогда жили в Риме.
— Верно. Только посмотри на эти шляпы, Белль, и эти нелепые платья. Как нам вообще удавалось передвигаться в таком виде?
— Ка-как? неуклюже. Мы были очень ограничены в свободе движений.
— О, я просто ненавидела носить все эти юбки. И обратите внимание, как черна земля, это не здешний красный песок. О, как это странно вспоминать теперь.
— Это очень странно, Элис, что ты вдруг вспомнила Италию.
— Понятия не имею: почему. Белль, а разве мы не стали считать себя взрослыми, когда начали так одеваться?
— Да, стали.
— Вот именно. Нам было всего по четырнадцать лет, а итальянцы всегда были… И когда Джо упомянул Чёрный код, чёрная земля на этой картине напомнила мне, Белль, итальянский секс.
— Давнишний секс, дорогая? Боюсь, это довольно обширная тема. Или ты думаешь о чём-то, что мы могли слышать недавно?
— Да, совсем недавно. Возможно, в течение последнего года. О, это сводит меня с ума, язык сводит.
Почему мы должны быть такими старыми и помнить так много вещей? Но ты должна знать, о чём я думаю, Белль. Секс. Рим. Разве ты не помнишь?
— Нужно перебрать в памяти сотни случаев, дорогая, но какой из них сейчас у тебя на уме? Попробуй сузить круг поиска. Какой именно это был секс?
— Итальянский. Соблазнение. Опыт, насмехающийся над невинной молодостью. Бедная молодая уборщица и обходительный пожилой мужчина. Он тратит на неё деньги и воплощает её мечты о тряпках и блестяшках, а затем ведёт её к себе в апартаменты с видом на Пьяцца Навона и при свечах даёт мезальянсные клятвы, стягивая с девушки юбки и авансом беря кое-что взамен.
Только подумай, Белль, подумой. Я знаю, ты можешь вспомнить.
Внезапно спицы Белль щелкнули.
— Конечно… Элис, ты нашла ответ!
Маленькая Элис застенчиво улыбнулась. Белль повернулась к Джо с торжествующим выражением лица.
— Разве она не чудо? Чёрный код — это американский шифр, который итальянцам удалось заполучить в Риме. Они украли его из американского посольства с помощью уборщицы, работавшей в ночную смену. Это случилось пять или шесть месяцев назад, примерно в начале года, и американцы видимо ещё не знают об этом. Теперь: можно предположить, что итальянцы передали свою добычу союзникам, немцам. Какая работа у военного атташе?
— Он докладывает о военной ситуации в стране пребывания, — ответил Джо.
— Ха, — выдала Элис. — Мы с Белль похожи на этих секретных военных.
— Действительно, — сказала Белль, — атташе.
Но давайте предположим, что полковник Джад добросовестно выполняет свою работу. Он отправляет отчёты в Вашингтон? Его доклады, естественно, включают синопсис британских планов, расположение частей, их силу и боевой дух. Он отправляет свои отчёты по коммерческим каналам, а это значит, что практически любой клерк египетской телеграфной компании имеет к ним доступ. Или какой-нибудь жук сидит на трассе телеграфного кабеля. Кроме того, вполне вероятно, что полковник отчитывается в конце каждого рабочего дня.