Джо закатил глаза.
— Он вяжет, — неожиданно сказал он.
Белль и Элис уставились на него.
— Что такое? — спросила Белль, поведя плечами.
Джо смутился. Про «вяжет» он брякнул автоматически. Джо нервно провёл рукой по лицу, как будто смахивая паутину; когда Джо делал это движение, ему пришло в голову, что недавно он видел подобные жесты у Лиффи и Коэна.
— Ты знал об англичанах? — спросила Белль.
— Да нет. Просто пришла такая мысль, вот и всё. Простите, что прервал вас, я не специально.
— Не юли, засранец. Кто вяжет? — спросила Белль.
— Третий англичанин, который притворялся профессором из Оксфорда. Вообще-то он шотландец.
— Откуда ты это знаешь?
— Я встречался с ним. Он вяжет, слушает и почти ничего не говорит. И курит крепкие сигареты, вернее, вдыхает через табак, не зажигая. Его называли Минг. Он явно какой-то вождь, из высших руководителей, такой у него характер. Когда я видел его, он путешествовал с американцем и канадцем; одного с ним уровня начальники, надо полагать; назвались Большим и маленьким Биллами.
— Откуда ты знаешь, что твой Минг — тот же человек?
— Просто у меня такое чувство, что так должно быть.
Белль с любопытством смотрела на Джо.
— Ты начинаешь походить на Элис, — сказала она уважительно. — И где ты его видел?
— На вершине горы в Аризоне, — сказал Джо. — Под землёй, но в небе. В Киве.
— Где?
— Индейцы хопи называют их Кива, это такая священная пещера.
Меня приехали вербовать шпионить за Стерном. Когда эти трое пришли ко мне, я пошутил, что они как три парки. Первая плетёт сеть жизни, вторая отмеряет её, третья — режет. Я спетросянил так потому, что Минг вязал, слушал и мало говорил. Оказалось, что он вязал для меня, шаль, в подарок.
Перед тем как покинуть столовую гору, я отдал эту шаль, — добавил Джо. — Простите, я не хотел вас прерывать. Пожалуйста, продолжайте.
Но Белль не стала продолжать. Она зачарованно смотрела на Джо.
— Ты отдал шаль? Кому?
— Маленькой индианке.
— Почему?
— Да просто так. Я стоял у края горы, солнце садилось, и маленькая девочка вышла из тени и встала рядом со мной. Я взял её за руку, а в воздухе холодало, поэтому я укутал её в шаль, и девочка постояла со мной ещё некоторое время. Мы молчали и смотрели на последний свет дня. А когда стемнело, она пошла домой, а я пошел в Киву на встречу со старейшинами племени.
Я отдал ей шаль, потому что было холодно, — добавил он. — Перед отъездом с Месы. Я тогда размышлял: уезжать или нет, ехать ли мне в Каир.
— Ты думал о Стерне, — сказала Белль, — и об умирающей двадцать лет маленькой девочке в Смирне. Той, кого Стерн…
Белль остановилась и уставилась на свои колени.
— Да, вы правы, — сказал Джо. — Той ночью я много думал о Стерне.
Джо снова нервно провел рукой по лицу.
— Так что произошло на тайной встрече в лесу под Варшавой? Поляки согласились передать «Энигму» англичанам?
Белль откинулась на спинку стула.
— Да. Механизм доставили в Британию, и с тех пор англичане читают шифровки немцев. Секрет этот поистине бесценен. Но Стерну он известен, а разве британцы могут оставить это как есть, когда Стерн живёт двойной жизнью? Секрет слишком важен.
А из-за того, что Стерн связан с сионистами, необходимо заглядывать и в завтрашний день. Сегодня британские и сионистские интересы совпадают, но до войны этого не было и, возможно, не будет после. Таким образом, учитывая всё вместе взятое, британцам придётся положить конец создавшейся ситуации.
У маленькой Алисы вырвался крик.
— Конец, — прошептала она, глядя на реку. — Конец Стерна, ах…
Джо поднялся на ноги и беспокойно зашагал по комнате.
— Теперь всё достаточно ясно. Блетчли отправил меня проверить знакомых Стерна, выяснить, кто из вас может знать об «Энигме». Естественная предосторожность для такого профессионала, как Блетчли. Он не хочет идти против Стерна, пока не будет уверен, что сможет прихлопнуть всех одним махом. Он не может позволить себе кого-то упустить, поэтому ему нужно собрать все кусочки этой мозаики. А затем…