— 16 —
Две свечи
Как только Джо покинул плавучий дом, он углядел одного из двух своих соглядатаев. Джо помахал ему рукой и зашагал быстрее.
Автобус, несколько пересадок — и хвосты, вроде, сброшены. Конечно, шпики доложат Блетчли, но сейчас это не имело значения. Джо был зол, слишком зол и высматривал у прохожих бегающие глазки.
Ничего. Никого. Неужели Блетчли отправил следить за Джо только двоих?
Вряд ли. Значит, они подмениваются. Звонят ждущим впереди и предупреждают о подходе Джо.
Да нет, чушь, у Блетчли не хватит монахов, а в Каире — телефонных будок. Блетчли, возможно, и задействует больше народу, но только тогда, когда будет уверен, что Джо ударился в бега. А пока Блетчли этого знать не мог.
«Монахи, — думал Джо. — Тайный орден посвящённых, с собственными правилами и иерархией, со стороны выглядящий как остальные монашеские ордена, но внутренне не похожий ни на какой другой. Монахи, блюдущие обеты послушания, молчания, нищеты и непорочности. Мистическое братство с тайными целями, анонимные монахи войны… Кровавые анонимные монахи войны.
Где же третий шпик, основной хвост?»
Джо ускорил шаг, повернул за угол и заметил его. Маленький человечек неуклюже двигался по другой стороне людной улицы.
Джо почувствовал прилив адреналина. Теперь он сам стал охотником.
Джо вошёл в ближайшее кафе, спросил где можно позвонить и направился вглубь, где рядом с пожарным выходом висел телефонный аппарат. Джо оглянулся, и выскользнул обратно на ту же улицу. Там он, скрываясь за грузовиком, перешёл на другую сторону.
Шпик слился с толпой ожидающих автобуса кайренов. Он раскрыл газету и делал вид, что читает её, наблюдая за кафе, куда пару минут назад вошёл Джо. Джо подкрался сзади и положил подбородок ему на плечо, надавил. Мужичок не проронил ни звука.
«Сдержанный товарищ, — подумал Джо. — Я знаю, что тебя учили смотреть врагу прямо в глаза, но что если сумасшедший положил свой подбородок тебе на плечо? к такому ты не готов».
Джо улыбнулся.
— Меня зовут Гульбенкян. Не возражаете, если я быстренько взгляну на заголовки; хочу узнать, что Роммель получил этим утром на завтрак?
Люди на автобусной остановке, любопытствуя, повернулись. Маленький человек взял себя в руки и заговорил с негодованием.
— Простите? Вы чего-то хотели? я не расслышал.
«Слишком поздно, братец кролик, — подумал Джо. — Забудь, что тебя учили не проявлять эмоций. Сумасшедшие непредсказуемы».
Джо улыбнулся шире.
— Я хотел узнать секрет успеха Роммеля, — сказал он. — В вашей газете напечатано, что он ему подали к столу?
— Извините, — сердито ответил шпик.
Он свернул газету и попытался отойти от Джо, но Джо крепко уцепился сзади и двигался вместе с ним, так и держа подбородок на его плече. Джо заметил, что шпик прихрамывает. Народ расступился, образовав круг. Джо ухмыльнулся, искоса глядя в лицо маленького человечка.
— Вы не поверите, но я провёл бессонную ночь, слушая рассуждения Екатерины Великой и Клеопатры о том, во что Пустынный Лис суёт свой нос с утра пораньше? Большинство людей может предположить, что это карты военных действий, ну, или селёдка. Однако это совсем не так. Роммель шерстит информацию.
Маленькому человечку удалось наконец отстраниться от Джо, и теперь он стоял напротив, сжав кулаки. Вокруг собралась большая толпа, люди толкались и лезли поближе, пытаясь выяснить что происходит. Джо поднял руки и отступил назад, крича в толпу.
— О достойные кайрен! благородные сыновья и дочери Нила. Великий освободитель приближается к Каиру, и угнетателям скоро придёт конец. Но как вы думаете, что этот агент британского империализма сейчас прошептал мне на ухо? Какую клевету он распространяет среди бела дня?
Толпа затихла и придвинулась. Джо продолжал:
— О достойные кайрены! Этот человек говорит, что пустынный Лис каждое утро суёт свой нос в маленьких мальчиков. Кайрены! разве такие гадости можно говорить о великом генералиссимусе, танкисте-освободителе? Да разве величайший на свете генерал не в праве завтракать тем, чем захочет?
Толпа сердито загудела. Джо снова замахал руками и закричал:
— И истинно говорю вам: великий генерал-фельдмаршал, бронетанковый спаситель, наш Роммель, может есть на завтрак всё, что захочет, и будь проклят британский империализм. И я говорил это раньше и скажу снова и, независимо от того что ОНИ могут со мной сделать, я буду продолжать повторять: