— Нет? Ну, я рад это слышать, мне никогда не нравился возглас: «Закрываемся!». Тогда, сколько беззаботного времени у нас впереди?
— Не знаю, — сказал Стерн. — Полагаю, у нас есть только несколько часов, а пока можно расслабиться.
— Это может показаться странным, Стерн, но факт в том, что я уже расслаблен. Прошлой ночью мне поспать не довелось, но чувствую я себя прекрасно.
— Ты провёл ночь с Белль и Элис, знаю.
— Почти всю, но как ты узнал? Ты ведь не следил за мной? или следил.
— Нет, но у меня есть друзья-товарищи — нищие. Попрошайничество развивает внимательность.
Джо кивнул… «Секретная армия Стерна. У некоторых есть танки, у некоторых монахи, у Стерна — нищие».
Стерн продолжал:
— Мне так же сообщили, что утром ирландец устроил в Каире ужасный переполох. Чуть ли не бунт.
— Было дело, — Джо глотнул арак. — Пока при памяти: я что хотел сказать… То письмо, что ты написал мне о смерти брата. Это прекрасное письмо, Стерн, и я не забуду твоего участия.
Брат был человек своеобразный, себе на уме. Но знаешь, я спрашивал о его смерти у Блетчли, и он дал мне понять, что ты специально ездил на Крит, чтобы узнать, что случилось с этим О`Салливаном. Это правда?
Стерн неловко пошевелился.
— Может быть.
— Ты сделал это или нет?
— Я ездил, да, — сказал Стерн.
— Спасибо. — Джо поковырял в носу и прилепил козявку к скамье. — А как насчёт Блетчли?
— Он мне нравится. Он порядочный человек.
— Ты ему доверяешь?
— Он делает свою работу; да, я ему доверяю.
— И теперь его работа — это мы?
В ответ Стерн протянул руку и коснулся руки Джо.
«И тишина, — думал Джо, — и мёртвые с косами стоят».
— Ну хрен с ним, — сказал Джо, — Есть ещё одна вещь, которая меня беспокоит. Эта вывеска над дверью!
Стерн повернулся взглянуть, потом заговорил, словно издалека:
— «Панорама» раньше была недорогим рестораном на открытом воздухе над рекой. Облюбованная драгоманами веранда, ограждённая решётками с виноградными лозами и цветочными горшками, и бассейн с утками, и клетка с павлинами, и крепкое тёмное вино в кувшинах, и огромные блюда с пряной бараниной… Столетие назад трое молодых людей взялись проводить там долгие воскресные дни, есть, пить, общаться, и им это так понравилось, что стало для них традицией, как для врача и его друзей тридцать первое декабря и баня.
— А, так вот о какой панораме речь. Я слышал об этом ресторане, но не знал его названия. И трое молодых людей — это твой отец, Стронгбоу, и Менелик, и Коэн, который позже стал широко известен как сумасшедший. Трое молодых людей каждое воскресенье отправлялись в ресторан, прежде чем отправились каждый в своё путешествие. И они возвращались в «Панораму» целых четыре десятилетия, и это был легендарный сорокалетний разговор на берегу Нила.
— Да, — размышлял Стерн, — это продолжалось сорок лет, пока мой отец не стал арабским святым. Но подойдя к концу своей долгой жизни он решил, что хочет увидеть Менелика в последний раз. Коэн к тому времени уже умер. Отец отправился из Йемена в Каир и, в один воскресный день незадолго до Первой мировой войны, он и Менелик пришли в старый ресторан.
— И они нашли эту вывеску?
— Да, — сказал Стерн. — Эту вывеску и пустое место.
Джо тихонько свистнул.
— Так как они тогда поступили? Пошли искать другой ресторан?
Стерн покачал головой.
— Нет, они никуда не пошли. Они были слишком стары, чтобы пить, и слишком стары, чтобы вкусно жрать, и знали они друг друга так хорошо, что не было смысла даже говорить. Так что они просто сели на пустыре, прислонились к вывеске спиной и весь день наслаждались видом. Время от времени один из них посмеивался над воспоминаниями, которые приходили ему на ум, и так прошёл день. Потом, когда солнце начало садиться, они встали и ушли, Менелик вернулся в свой саркофаг, отец — в свою палатку в Йемене. И так они попрощались с девятнадцатым веком.
Джо очень тихо свистнул.
— Ну это прямо как в сказке, — сказал он. — «И после сорока лет честных, хриплых разговоров на берегу Нила, глубоко под землей висит приглашение в сказку».
Удивительно, как такая необъятность круговорота времени может уместиться в столь краткой легенде.
И панорама действительно двигалась… и конечно, так было и есть.
Стерн помрачнел.
Тяжело поднялся на ноги и начал расхаживать по склепу, не обращая внимания на Джо и всё остальное, его глаза лихорадочно бегали, догоняя какой-то мираж.