После некоторой заминки директор сообщил, что занятия начинаются завтра. Затем он выдвинул ящик и положил на стол перед Дамдином четыре тетради, карандаши, ручку и учебники.
Дамдин не помнил, чтобы прежде от кого-нибудь получал такой большой подарок. Он был так рад, что ему тут же захотелось схватить их, но стеснялся и растерянно смотрел на директора. Отец, заметив это, подтолкнул его:
— Прими, сын мой! Это ведь твой учитель одаривает тебя. Прими и следуй всем советам своего мудрого наставника. Книги многому тебя научат. — В глазах его светилась искренняя радость.
Да и сам директор, указывая на выложенные тетради, заботливо сказал:
— Возьми, возьми! Научишься писать и будешь делать в них уроки.
Дамдин почтительно, с трепетом принял подарок и, взглянув на отца, подумал: «Поскорее бы выйти отсюда и отправиться домой, чтобы сразу начать писать и рисовать…»
— Кончатся эти тетради — школа выдаст тебе новые, но за них уже нужно будет платить. Так что береги их, ведь сейчас идет война, и с тетрадями, карандашами тяжело, — сказал директор и вдруг, заметив босые ноги Дамдина, обронил: — Ага, нет обуви… — Потом заглянул в какую-то тетрадку и, повернувшись к отцу, распорядился: — Сейчас же идите к коменданту и получите одежду. Ваш сын, оказывается, должен быть на полном государственном обеспечении.
Услышав это, Дамдин тотчас вспомнил ребят, которых часто видел у школы. «Значит, у меня тоже будет белая мерлушковая шапка и синий дэли», — с радостью подумал он.
Отец неспешно поднялся и, взяв сына за руку, вышел из юрты. Едва они ушли, как учитель с директором переглянулись и, смеясь, стали советоваться, куда девать хадак:
— Вот это арат попался… Все еще по старинке живет. Видел, как он сына одел?.. В ламское одеяние обрядил…
Коменданта на месте не оказалось, он уехал по каким-то делам на надом. Дамдин очень сожалел, что они его не нашли. До окончания надома было еще два дня — целая вечность! И все же настроение у него было хорошее — ведь домой он возвращался не с пустыми руками. В тот же день он сел рисовать лошадей, собак, машины и не заметил, как изрисовал две тетради.
Отцу удалось-таки разыскать коменданта и получить для сына одежду: новые кожаные сапоги, слегка поношенный тэрлик и эспаньолку.
Через два дня начались занятия в школе, а вместе с ними и неприятности, Писать ему уже было не на чем, да к тому же его стали наказывать за то, что он приходил в школу босиком: сапоги свои он жалел и берег.
Однажды, заигравшись, он забыл где-то свои учебники. Потом подрался и разорвал какому-то мальчику дэли. Пришлось отбывать наказание — его поставили в угол. Потом еще что-то, и еще. День ото дня не лучше… Не повезло ему и с «торговлей». Стоило ему, договорившись с одним учеником, обменять тетради на карандаши, как выяснилось, что карандаши ворованные. А тот наотрез отказался от всего, и снова все шишки посыпались на Дамдина.
Теперь уже все, что творилось плохого в школе, стали приписывать Дамдину, а защитить себя у него не хватало смелости. Так незаметно, получая наказания от учителей и всякие оскорбительные клички от сверстников, он и окончил начальную школу. В отличники он не выбивался, хотя и в отстающих не ходил, держась золотой середины.
С тех пор у него сложилось совершенно определенное мнение об учителях, и он не хотел снова попасть в их руки.
…Вспомнив о прошлом, Дамдин шумно вздохнул и повернулся на другой бок. И тут ему показалось, будто скрипнула дверь. Приподнявшись, он увидел Гэрэл: сложив руки на груди, она стояла на пороге, словно призрак. Вконец растерявшись, Дамдин кашлянул в ладонь, намереваясь что-то сказать, но Гэрэл опередила его и шепотом спросила:
— Дамдин-гуай! Вы не спите?
— Нет, не сплю, — хриплым голосом ответил он.
— А мне страшно одной… Я боюсь… Вечером мать наговорила о всяких ворах и бандитах… Никак не могу уснуть…
Дамдин вспомнил, что вечером к ним приходила жена полковника Гончика. «Видно, наслушалась их разговоров», — подумал он и едва слышно спросил:
— А что же делать?
— Ложитесь спать… в моей комнате, — уговаривающе шепнула Гэрэл.
— Хорошо, — протянул Дамдин и, оглядываясь по сторонам, приподнялся, потом сел и сладко зевнул.
— Дамдин-гуай! Ну идите же… Я вас прошу, — снова повторила Гэрэл.
— Сейчас, сейчас… — ответил Дамдин, видимо только сейчас осознав, что это ему не снится. Собрав свою постель, он подошел к ней.