— Так-то оно так, но тяжело нам оставлять вас одних здесь… Поэтому мы решили забрать вас с собой, — сказал он, закуривая трубку.
Услышав это, Дамдин подпрыгнул от радости, но тут снова заговорила мать:
— А как вы собираетесь это сделать?
— Я поручил это руководству кооператива. Дней через десять они должны приехать сюда за оставшимися вещами, а пока там остались два сторожа. Постарайтесь вместе с ними перекочевать. Верблюда вьючного вам пошлем… Вообще-то именно кооператив и должен был о вас позаботиться — Лочин-гуай ведь ушел с их скотом. Ну да все уладится как нельзя лучше, я думаю, — заключил дарга.
Надежда Дамдина на то, что они прямо сейчас заберут их с собой, не оправдалась. И все же на душе у него стало радостно и светло. Ему было приятно, что о них заботятся.
Договорившись обо всем, дарга уехал. Дамдин с матерью постояли у юрты, провожая его, и, словно сговорившись, тяжело вздохнули. Больше они ни словом не обмолвились. Дамдин отправился к козам, а мать — собирать аргал.
Дамдин еще долго смотрел вслед удалявшемуся каравану и дарге сомона, пока тот не нагнал своих. Вечером, когда тень от горы Дэлгэрхангай легла на землю, он, веселый, напевая какую-то песенку, пригнал стадо домой. Радовался, что через несколько дней и они перекочуют…
Оставаться совсем одним в этой безлюдной степи Дамдину было невыносимо, да и страшновато.
На другой день он услышал гул машины, доносившийся чуть ли не из-за горизонта, и, спешно поднявшись на холм, стал озираться. То ли опустевшая степь стала такой гулкой, то ли мотор у машины был такой сильный, но она, загудев еще на восходе солнца, только в полдень появилась у Хашатын Хух-ово.
Машина подъехала к месту, где располагался до этого кооператив, и остановилась. Дамдин быстро отогнал своих коз к сомонному центру и помчался к ней.
Она стояла у небольшой черной юрты кооператива, где оставались те два сторожа. Около нее, дымя трубкой, прохаживался какой-то человек, видимо начальник. Шофер лежал под машиной и орудовал гаечным ключом.
Прислушавшись к разговору, Дамдин понял, что машина пришла из аймачного кооператива, чтобы помочь перекочевать своим подопечным. Два сторожа показывали, что осталось перевезти. Выходило, что, кроме юрты, надо нагрузить еще несколько ящиков с документами да тюки с верблюжьей шерстью.
Дарга, попивая чай, окинул все это взглядом и подытожил:
— Наверное, обойдемся одним рейсом.
— Вот это дело! А то что нам тут сидеть, в этой черной юрте, — с радостью ответил один из сторожей, Черный Дамчай.
Вскоре сторожа быстро разобрали юрту, в один миг погрузили ее на машину и не мешкая тронулись в путь. Дамдин еще долго не мог сдвинуться с места и, когда шум машины вдруг усиливался, думал, что она возвращается. Наконец гул мотора совсем стих. «Уехала!» — вздохнул Дамдин и, вернувшись домой, обо всем рассказал матери.
Уходя доить коз, она печально сказала сыну:
— Вот и остались мы с тобой одни в степи. Да и кому мы нужны… Скорее бы отец появился. Вот приедет и все сам решит.
Больше она ничего не сказала. Потянулись скучные и однообразные дни. Никто за ними так и не приехал…
Был холодный и ветреный вечер. Вдруг у юрты еле слышно звякнули стремена, послышались мягкие шаги лошадей, и вскоре в юрту вошел отец — долгожданный, пахнущий солнцем и ветром.
Сын с матерью, окрыленные, места себе не находили, а отец сидел, удрученный тем, что его семья оказалась никому не нужной. Радость встречи с родными была омрачена. Но он все же успокоился, узнав, что дарга сомона заезжал к ним и проявил хоть какую-то заботу.
Пробыв дома два дня, Лочин двинулся в путь — надо было что-то решать. «Неужели все уже подались так далеко? Может, кто-нибудь да остался у горы Дэлгэрхангай? Тогда я попрошу у них верблюдов, и мы перекочуем. Холода еще не наступили. Возможно, скоро пойдет дождь, и тогда до зимы как-нибудь перебьемся», — размышлял он по дороге.
Домой он вернулся не с пустыми руками — привез около двадцати килограммов муки двух сортов, плитку чая, табак и несколько метров далембовой ткани, что, разумеется, было очень кстати для его бедной семьи.
Мука стоила теперь очень дорого. Уже на обратном пути за поварешку муки ему предлагали вьючного верблюда. В доме у него все преобразилось — сын с женой были веселы и довольны.
Через три дня Лочин вернулся домой, ведя на поводу четырех вьючных верблюдов. Оказалось, что Пад Красные Глаза, как всегда, не сдвинулся с южного склона Дэлгэрхангая. У него-то он и разжился верблюдами. От него же Лочин узнал, что и на северном склоне осталось несколько айлов.