«Куда же они поедут? Неужели действительно в наши края?.. Что же мне тогда делать? Само по себе это, конечно, ничего, но я-то, наверно, от стыда сгорю. Самбу-гуай, Гэрэл и ее мать — все, как сговорившись, утверждают, что поедут к нам. Как же мы с матерью встретим их в своей невзрачной, серой юрте? Они, видимо, думают, что у нас скота видимо-невидимо, а на самом деле… Нет! Лучше бы они приехали, когда я стану большим начальником или на худой конец прославленным шофером, — впервые в жизни трезво оценил он свое истинное положение и тут же перескочил на другое: — Раз Самбу-гуай едет в худон, значит, вместо него обязательно потребуется человек. Надо бы занять его место — лучшего и не придумаешь! Возможно, тогда бы я остался жить здесь же, в их доме. Или переехал бы куда-нибудь еще, а перед этим сказал бы им на прощание: «Гэрэл может жить и у меня…»»
Его размышления прервали шаги на лестнице. Затем кто-то постучал в дверь. Кто бы это мог быть? Может, тот писатель, который работает в газете? До сих пор, пока Дамдин жил в семье Самбу, так поздно приходил к ним только он. Бывало, заявится навеселе, попросит выпить, а если нет, то извинится и уйдет. Может, он?
Дверь подъезда опять скрипнула, и Дамдину показалось, что вошли еще несколько человек. Какие-то люди и в самом деле, переговариваясь, поднялись по деревянной лестнице на второй этаж и прямо у их дверей затопали ногами, очищая обувь от налипшей грязи.
У Дамдина все мысли напрочь вылетели из головы, и он, словно заяц в своей лежке, вжался в матрац и стал прислушиваться. Что-то в этом шуме было недоброе. «Неужели меня ищут?» — вдруг молнией пронзила его мысль, и он весь задрожал от охватившего его страха.
В дверь снова постучали, уже настойчивее. «Видно, за мной таки… — екнуло у него в груди, но он тут же попытался успокоить себя: — Да кому я нужен, да еще в такую дождливую ночь?»
Стук опять повторился, потом все смолкло. Наверное, за дверью прислушивались, так как тут же раздался барабанный грохот. «Сколько их там? — попытался по голосам определить Дамдин. — Двое… трое… а может, четверо!.. Что же делать? Открыть им дверь — или как? Что скажет мать Гэрэл? Вот уж спят так спят! Неужели они ничего не слышат? Не может быть, чтобы такой грохот не слышали! Возможно, просто не хотят никого впускать и делают вид, что ничего не слышат», — терялся в тревожных догадках Дамдин.
К счастью, в этот момент заскрипела кровать и в комнате Гэрэл зажегся свет. Тут же послышались шлепки босых ног.
«Наконец-то! А что же она собирается делать?» — забеспокоился Дамдин. Он встал, включил у себя на кухне свет, накинул дэли и, словно журавль, высоко поднимая босые ноги, подошел к Гэрэл и шепотом спросил:
— Что делать?
Гэрэл покачала головой, потом посмотрела своими сонными глазами в сторону комнаты родителей, затем на Дамдина и улыбнулась.
— Эй! Открывайте! — донесся вдруг строгий окрик из-за двери.
Гэрэл с Дамдином продолжали растерянно стоять и глядеть друг на друга, как бы спрашивая: «А что же делать?»
— Что там происходит? Кому в такую глухую ночь не спится? — как нельзя более кстати послышался сердитый голос матери Гэрэл, и она, появившись в дверях, попросила Дамдина: — Открой, сынок!..
Дамдин, словно солдат, получивший приказ, решительно шагнул к дверям и снял засов. Дверь тут же распахнулась, и в квартиру ввалились несколько человек, пахнув холодом и сыростью.
Человек в черной шинели и при красных погонах, ясное дело, оказался милиционером. Он вытащил из кармана фонарь и, вплотную подойдя к оторопевшим хозяевам, официальным тоном осведомился:
— Вы что же это не пускаете? Мы с проверкой! Приготовьте паспорта! — И, решительно направившись на кухню, положил на стол свой фонарь и сел, скрипя табуреткой.
Худой и высокий мужчина, сопровождавший его, пристально и с нескрываемой неприязнью вглядываясь в Дамдина, убиравшего с пола свою постель, спросил:
— Кто у вас здесь живет? Сколько человек?
А маленькая рыжая женщина в мокром платке и коричневом ватнике в это время открывала двери в комнатах — видимо, в надежде еще кого-нибудь найти. Весь ее вид говорил, что она жаждет скандала.
Четвертый был еще молоденький, похожий на студента. Ему, видимо, все это не нравилось: он молча стоял на кухне, пока другие говорили между собой о том, как они промокли и замерзли.
Гэрэл, наблюдавшая за ними, вдруг всполошилась и выставила на стол конфеты в вазе. Она поминутно поглядывала на дверь комнаты, куда ее мать ушла за паспортами.