Но Дамдин не догадался этого сделать. Гэрэл взяла себя в руки. Дамдин сразу заметил, как она напряглась, но не знал, как выйти из этого неловкого положения. Наконец после томительной паузы он все же нашелся и извиняющимся тоном сказал:
— Гэрэл, ты не сердись на меня… Я не охоч до сплетен и всякой там болтовни.
Гэрэл молчала, опустив голову.
— Гэрэл! А я сегодня таскал по двадцать кирпичей. И вдруг на лестнице столкнулся с инженером Сундуем… Сначала он меня не узнал. Потом признал и говорит: «Работай хорошо! Я знаю одного, который даже орден за такую работу получил», — вдруг сказал Дамдин, чтобы как-то отвлечь ее.
Гэрэл робко посмотрела на Дамдина и, вспомнив его недавний взгляд, полный страсти и любви, вдруг почувствовала, как что-то шевельнулось в ее душе. Этот необыкновенный — такого она раньше не замечала — взгляд напомнил ей того всадника, который летел мимо нее на крылатом аргамаке. Ей показалось, что он повернул своего скакуна и направился прямо к ней…
Они молча разошлись, ничего не сказав друг другу. После ужина Гэрэл была весела и предложила Дамдину погадать на картах, пояснив, что еще в детстве, отдыхая в пионерском лагере, научилась гадать. Она сразу же взялась предсказать ему о его суженой. Дамдин удивлялся «прозорливости» карт и тихо сопел, объятый думами о своей будущей жизни. Если выпадала дама, это, конечно, была Гэрэл, а если король — то он сам.
Дамдин так влюбился в Гэрэл, что у него сердце разрывалось не то от радости, не то от раскаяния, а может, и от страха перед неизвестностью…
Глава десятая
Опытные учителя легко определяют не только склад мышления, наклонности и способности своих будущих подопечных, но и то, в каких условиях они живут и воспитываются. Для этого они в первый же день раскладывают на столе цветные карандаши и просят детей выбрать свой любимый цвет и нарисовать то, что им нравится.
Сам выбор цвета уже говорит о многом. Красный цвет, к примеру, выбирают обычно сметливые дети с острым, ярким восприятием и, возможно, любящие всякие наряды и украшения. Голубой цвет выдает стремление детей к свободе, простору — вероятно, из-за того, что дома их ограничивают в этом. Черный же цвет, без сомнения, признак трудной и тяжелой жизни в семье. Не исключено, что в их воображении и вся предстоящая жизнь видится мрачной и грустной.
Что же касается их способностей, то все становится ясным по исполнению рисунка.
Познакомившись таким образом со своими учениками, учителя начинают соответственно и работать с ними, чтобы избежать впоследствии непоправимых ошибок.
Точно так же поступал и Жамбал, когда приходилось ему иметь дело с новичками. Сначала он заставлял их выполнять на стройке самые разные задания, а сам внимательно наблюдал, чтобы в будущем определить, кому какая работа больше подходит.
Не изменил он этому принципу и на сей раз. Свой первый рабочий день Дамдин начал с того, что возил на одноколесной тачке раствор, затем таскал кирпичи. Чогдов же месил раствор. Словом, все были расставлены по местам.
Как-то после работы Жамбал подозвал Дамдина и попросил:
— Сынок! Зайди вечерком к нашим хозяйственникам…
Дамдин немало удивился, но все же пошел к завхозу. Им оказался высокий худощавый человек с продолговатым лицом и длинной тонкой шеей.
— А-а! Значит, ты и есть Дамдин? Так-так, Дамдин… Верно, что тебе негде жить? — сказал он и повел Дамдина к двухэтажному дому.
В коридоре горел тусклый свет, вкусно пахло; с криком носились дети, играя в пятнашки. Завхоз повел Дамдина по лестнице на второй этаж. Там по обе стороны коридора тянулись двери, одна против другой. У каждой стоял белый ящик с дровами.
«Общежитие!» — мелькнуло в голове у Дамдина, и тут завхоз, остановившись у двери под номером 26, сказал:
— Занимай эту комнатенку. Хорошо иметь знакомых… Самбу просил позаботиться о тебе. А ты его братишка, что ли? Лучше я ничего не могу предложить… Только не вздумай мне тут окна бить и все такое прочее. Вообще-то неплохая комната, пол крашеный… И смотри, не возомни себя тут князем каким, возможно, я подселю к тебе кого-нибудь. — И удалился, вручив оторопевшему Дамдину ключ.
Войдя в комнату, особой радости Дамдин не испытал — здесь было довольно прохладно и грязно. У печки стояли несколько пустых бутылок из-под ягодной наливки, на подоконнике лежала книжка с оторванной обложкой, на стене висел портрет девушки, вырезанный из журнала. Старый стол на толстых ножках и табуретка были покрыты толстым слоем пыли. Была здесь и солдатская кровать зеленого цвета с порванной сеткой.