Вскоре все отправились на Ийвэн-Гол, ведя на поводу жалобно блеющую козу. Дамдину до этого не приходилось видеть, как делают бодок из козы, и он, решив удивить всех, сказал:
— А у нас готовят бозлог… Вкуснее ничего не ел.
Тут все загудели и начали расхваливать бодок из тарбагана.
…Это случилось несколько лет тому назад, когда Дамдин впервые приехал в айл Цокзола, чтобы пасти их скот. Как-то вечером Цокзол вернулся с охоты и привез несколько бозлогов. Цэвэлжид поспешила разжечь огонь в очаге у юрты, поставила кипятить воду в котле, а сама быстро и ловко распотрошила зверьков и опалила их.
Дамдину до этого не приходилось пробовать их мясо, поэтому он с любопытством следил за Цэвэлжид. Опалив зверьков, она положила их рядышком у очага.
Дамдин взял одного из них в руки, чтобы поближе разглядеть, но, увидев оскал его передних зубов, тут же швырнул на землю и ушел помогать Улдзийме доить овец.
Возвратившись, он снова подошел к печке и почувствовал запах не то конины, не то бараньей головы или ножек, и у него слюнки потекли.
Обычно в худоне пост начинался весной, когда в избытке появлялась молочная еда, и продолжался до глубокой осени, а у некоторых и до зимы, которая приходила в месяц Свечи.
Айл Цокзола не составлял исключения. Всем, конечно же, хотелось мяса, однако пост соблюдался строго. А тут Дамдину представился счастливый случай: попробовать мясо бозлога. От этого он пришел в радостное возбуждение и с нетерпением ожидал ужина.
Крышка котла подпрыгивала, вокруг разносился приятный мясной аромат. Дамдин не выдержал и решил заглянуть в котел. Он снял крышку и, наклонившись, увидел, как в кипящей воде, словно слепые щенята, барахтались голые тушки зверьков.
Дамдин испуганно крикнул и бросил крышку. На его крик из юрты выбежала Цэвэлжид.
— Что случилось?
— Ужасное… Просто ужасное увидел… — прошептал Дамдин.
— Объясни толком, — вмешалась Улдзийма, выбежавшая следом за матерью.
— А что там в котле? Я чуть… — И стал протирать глаза.
Те захохотали:
— Да, если раньше не видел, действительно можно испугаться…
Так Дамдин впервые увидел, как готовят мясо бозлога. Но потом, не брезгая, все же наелся до отвала. Об этой истории он подробно рассказал Чогдову, а тот в свою очередь стал нахваливать мясо аргали и кулана.
Никто не хотел уступать, нахваливая излюбленную еду той или иной местности. Один юноша из Завханского аймака считал, что вкуснее блюд, приготовленных из ячменной муки, ничего быть не может; а двое из Центрального и Баянхонгорского аймаков спорили, доказывая, что никакая еда на свете не может сравниться с бодоком из тарбагана. Дамдин, решив удивить всех, рассказал о неповторимом вкусе и аромате чая, заправленного мукой гобийского кумарчика и курая.
Спор этот не прекращался, пока на стол не подали бодок. После обеда все отправились на Ийвэн-Гол, выстирали одежду, освежились сами, побрызгав друг на друга водой, и легли загорать, с удивлением заметив, как налились у них мускулы.
Дамдин чувствовал необыкновенную радость и думал, что он нашел именно то счастье, которое давно искал, даже не подозревая, что оно будет таким.
Чогдов стоял на берегу и, раскинув руки, будто хотел взлететь, как всегда мастерски декламировал стихи:
Дамдину казалось, что горы, накренившись, склоняются друг к другу, а ивы в такт его чтению наклоняются к воде. «Ах! Как хорошо!» — невольно вырвалось у него, и он посмотрел на гладь реки, которая и в самом деле сверкала, переливаясь на солнце.
Дамдин впервые ощутил красоту природы, слушая стихи, и в свою очередь стихи показались ему такими прекрасными, видимо, из-за того, что они прочитаны были здесь.
Взглянув окрест, он удивился представшей его взору красоте Хангая и наивно подумал: «Выкопать бы вот этот уголок и перенести его к подножию Дэлгэрхангая или Хух-ово».
…После праздника начались будни. Дамдин все чаще стал вспоминать Гэрэл. За день до отъезда сюда он заходил к ней. Она проводила его до автобуса и, прощаясь, напутствовала:
— Счастливого пути! Помни, что я тебе говорила, и все забудь…
Дамдин стоял молча, не поднимая головы. Потом, отпуская ее руку, сказал: