Обогнув утес, Дамдин выехал на открытое шоссе и увидел небольшой караван, двигавшийся навстречу. Растерявшись, он толкнул локтем крепко спавшего шофера и испуганно пролепетал:
— Что делать? Караван на нас идет.
Старик поерзал и, приоткрыв один глаз, недовольно буркнул:
— А ты что же думал? Для чего, по-твоему, дорога? Разве она бывает хоть когда-нибудь пустой?.. Давай, гони…
Караван надвигался; Дамдин не своим голосом закричал:
— Что же делать?! Сейчас наеду! — и сначала резко рванул вперед, прямо на верблюдов (от испуга он включил не ту передачу), но тут же нашелся и нажал на тормоза.
Во главе каравана ехал человек в белой дохе, из-под которой выглядывал дэли светло-коричневого цвета. Он пытался съехать на обочину, но верблюды, груженные лишь небольшими вьюками, успели сгрудиться, испугавшись гула мотора, и остановились как вкопанные.
— Двигай! Двигай! Чего стал?! — скомандовал старик Дамдину, сладко зевая.
Дамдин, приходя в себя, посмотрел на караван и вытаращил глаза. Головной верблюд вороной масти показался ему очень знакомым, да и тот, словно узнав Дамдина, смотрел на него, высоко подняв голову. Внимательно приглядевшись к его хозяину, Дамдин вскрикнул:
— Ой! Не мерещится ли мне?! — и, открыв дверцу, высунулся из кабины. — Здравствуйте…
Хозяин вороного верблюда не обратил на Дамдина внимания. Стараясь не испугать животное, он осторожно направлял его на обочину, приговаривая: «Хог! Хог!» Только поравнявшись с Дамдином, он взглянул на него и внезапно остановился.
Дамдин снова радостным голосом приветствовал его:
— Здравствуйте, гуай… — И широко улыбнулся.
— Здравствуй… — протянул тот и рукавом дохи провел по лицу. Затем он ловко сполз вниз по шее своего верблюда.
Дамдин спрыгнул на обочину. Цокзол-гуай, обняв его, поцеловал в обе щеки и прерывающимся голосом произнес:
— Вот так встреча… — И, помахав рукой своим спутникам, крикнул: — Идите сюда! Посмотрите, кто здесь!
Весь караван остановился как по команде.
Дамдин взглянул на вороного верблюда: «Тебя-то я помню, с тобой шутки плохи! Хозяин, наверно, тебя по-прежнему балует». Верблюд смотрел на него, вытянув шею, из его заячьих ноздрей валил густой пар. Помимо основного повода вдоль шеи у него тянулась железная цепь.
«Значит, обычный повод для тебя по-прежнему ничто. Все продолжаешь хулиганить…» — подумал Дамдин, вспомнив: вороной верблюд Цокзола умел губами развязывать узлы не хуже человека, а если повод был из волосяной веревки, то он просто откусывал его, словно ножом срезал. Уздечки, недоуздки он сжевывал, поэтому хозяева, распрягая верблюда, тщательно их от него прятали.
Однажды из-за этого верблюда Дамдин чуть не прослыл вором. А дело было так… Ночевал как-то у Цокзол-гуая один припозднившийся путник. Стояла весна, поэтому Цокзол держал своих верблюдов в загоне и собирал их шерсть, дрожа над каждым клочком. Каждое утро, перед тем как выгнать их на пастбище, он обходил всех и сам счесывал линяющую шерсть.
Утром путник встал рано и хотел было пойти за своей лошадью, но не нашел узду, которую он перед сном надежно спрятал под войлоком у края крыши.
Сначала гость подумал, что узду взял Дамдин, чтобы пригнать его лошадь, но, когда тот действительно пригнал коня к юрте вместе с лошадьми Цокзола, узды на нем не оказалось.
— А где же узда? — растерялся путник.
— Не знаю… — равнодушно ответил Дамдин.
«Значит, он взял… Конечно, такая узда в серебре теперь редкость. Если добром не вернет, придется тащить его кое-куда», — подумал гость и, обращаясь к Дамдину, попросил:
— Сынок! Верни-ка ты лучше мою узду! Я и без твоих шуток измучился в дальней дороге. Давай побыстрее! Где ты ее спрятал?
Кроме Дамдина, из юрты еще никто не выходил, и поэтому подозревать больше было некого.
— Откуда мне знать о вашей узде? Куда положили ее, там и ищите, — ничего не понимая, сказал Дамдин.
«Вот наглец! Думает отвертеться», — подумал тот и уже грубо потребовал:
— Отдавай сейчас же!..
Тут из юрты вышел Цокзол. Гость бросился к нему:
— Подскажите парню, чтобы вернул мою узду… Вам-то зачем из-за него свой айл позорить. Пусть лучше по-доброму отдаст!
Дамдин вскипел от злости и, еле сдерживая себя, с обидой в голосе проговорил:
— Как вам не стыдно! Зачем мне ваша узда?
— Не похоже это на него… — растерянно сказал Цокзол, пристально вглядываясь в Дамдина.