На запыленных скамейках разместились более тридцати мужчин да две-три женщины — члены артели караванщиков, которая была организована здесь после развала коммуны 1932 года. В зале стоял крепкий запах пота и табачного дыма.
На собрании специального доклада не было, однако начальник сомонной администрации в кратком вступительном слове объяснил присутствующим, зачем их пригласили приехать.
Он сказал, что члены артели караванщиков неоднократно обращались с предложением создать на основе артели сельскохозяйственное объединение, где можно было бы трудиться коллективно, обобществив личный скот. Далее он сообщил, что сомонная администрация и партячейка обсудили это предложение и информировали вышестоящие органы, от которых теперь получен ответ, где выражается полное одобрение их инициативы.
Затем он подчеркнул, что партия и правительство придают исключительно важное значение кооперированию аратских хозяйств, которое должно в конечном итоге привести к ликвидации мелких и разрозненных единоличных хозяйств.
— Все мы хорошо знаем, как важно нам показать сейчас единоличникам преимущества коллективного труда. Для этого у нас имеются все возможности, — заключил он и посмотрел в зал.
Араты слушали его раскрыв рты, боясь пропустить хоть одно слово. Большинство из них были членами артели караванщиков, и поэтому дарга хорошо знал их всех: они, если сами решат, готовы на все, а если нет, то их никакими уговорами не перетянешь на свою сторону. Поэтому-то он и старался говорить как можно убедительнее. Оглядевшись, он снова начал:
— Товарищи! Наши сознательные араты целиком и полностью поддерживают политику партии. Об этом вы не раз заявляли. Но не все из вас, возможно, слышали о том, что я говорю сейчас. Беспокоиться вам нечего. Для того мы здесь и собрались, чтобы все обсудить сообща и прийти к единому мнению. Важно, чтобы все поняли, чтобы никаких неясностей ни у кого не осталось.
Тут встал секретарь партячейки Лха-насан.
— Это верно, нам действительно надо поговорить здесь обстоятельно, чтобы все поняли, о чем идет речь. Пусть каждый скажет, что думает, а то некоторые из нас привыкли оглядываться на соседей. На нашем собрании присутствует представитель из аймака, но стесняться и бояться, будто не то скажете, не надо. Еще раз повторяю: нужно говорить обо всем, что вы думаете. Мы здесь обсуждаем вопрос о создании сельскохозяйственного объединения, поэтому очень важно, чтобы высказался каждый…
В зале зашевелились.
Секретарь аймачного комитета партии улыбался, как бы соглашаясь с ними: «И то верно, что среди наших аратов мало охотников говорить. Ясное дело, боятся, как бы не то и не так сказать».
— Если кто хочет говорить, пожалуйста, говорите, — снова обратился к залу Лха-насан.
Араты стали оглядываться, как бы спрашивая друг у друга, кто же осмелится встать первым.
Наступила неловкая пауза.
Цокзол сидел в середине зала и, посматривая на соседа, беспрестанно теребил свои усы.
Перед началом собрания он встретил Данжура, который до этого в течение нескольких лет работал даргой артели караванщиков, тот, обращаясь к нему, сказал:
— Мы, члены артели караванщиков, внесли предложение о создании сельскохозяйственного объединения. Хочешь знать, кто это мы? В основном почти все старые члены артели. А ты ведь вступал в нее одним из первых, поэтому мы и решили, что ты будешь с нами… Надеюсь, возражать не будешь? Вообще-то надо было тебя заранее предупредить об этом, но ты ведь был в городе…
— А что мы там будем делать? — спросил Цокзол с растерянным видом.
— Да многое! Главное, что все там будет как надо, — ответил Данжур, похлопывая его по плечу. — Прежде всего всю работу будем делать коллективно. Будь то сенокос, рытье колодцев или строительство загонов для скота…
— Но ведь мы и в баге делали то же самое, — вставил Цокзол.
— Так-то, конечно, так! Но здесь все будет несколько иначе. К примеру, несколько человек или один айл отвечает только за один вид скота. Так что той неразберихи, какая сейчас есть, не будет. Не будет необходимости одному айлу одновременно гоняться за табуном, отарой и за верблюдами. Сам знаешь, как это тяжело. Если ты захочешь взять только крупный рогатый скот — пожалуйста, бери, никто возражать не будет. Зато ты будешь отвечать за него целиком, то есть за дойку и сдачу молока, за молодняк и так далее. И за все тебе будут начислять трудодни.