— В частности, Намжил, Данжур, Цокзол, Жамадорж… — И, оторвавшись от тетради, посмотрел в зал.
Дремавший в это время Намжил, услышав свое имя, подумал, что его вызывают, и, вскочив на ноги, громко представился:
— Я!
Раздался взрыв смеха. Намжил, ничего не понимая, стал оглядываться по сторонам. Секретарь тоже заулыбался, но в это время кто-то дернул Намжила за подол и сказал: «Садись». Намжил все-таки еще спросил с удивлением:
— А меня разве не вызывали?
В зале снова засмеялись, но начальник сомонной администрации постучал карандашом по столу и успокоил зал.
— Люди у вас прекрасные, — продолжал секретарь аймачного комитета. — С такими можно и горы свернуть. Я глубоко верю в успех вашего дела и надеюсь, что вы превратите свое объединение в передовое хозяйство нашего аймака. Надо дело поставить так, чтобы у единоличников не осталось никаких сомнений относительно пользы и выгоды коллективного труда. — На этом он закончил свою речь.
После выступления секретаря аймачного комитета произошла некоторая заминка. Никто не знал, нужно ли аплодировать ему или нет. Сначала все смотрели друг на друга, потом на Лха-насана, но в это время наконец раздались чьи-то хлопки, и их сразу же подхватил весь зал.
Цокзол был страшно удивлен. Он собирался выступить и поддержать того старика, что первым отказался, а тут вдруг начальство его похвалило и совсем сбило с толку. Теперь уже ему некуда было деваться. «Некрасиво получится. И потом, взяв столько моего скота, не оставят же они меня на бобах. Надо вступать!» — решил он.
Затем выступил один коммунист и от имени всех заверил, что коммунисты, несомненно, возглавят движение.
Желающих выступить больше не нашлось, и прения прекратились. Встал Лха-насан.
— Первый секретарь аймачного комитета партии выступил сейчас перед вами с конкретной речью. Да и многие из вас за то, чтобы создать объединение. А кто против, тех прошу поднять руки! Мы не настаиваем, чтобы именно сейчас все изъявили желание вступить в объединение. Нет! Кто сейчас не решается, может вступить и потом. Есть среди вас такие?
Но никто не поднял рук.
— Тогда поднимите руки те, кто за то, чтобы нашу артель преобразовать в объединение.
Руки подняли Данжур, Надоедливый Намжил, Цокзол… Человек десять остались сидеть не шелохнувшись, опустив головы. Тогда Лха-насан напомнил:
— Мы голосуем за создание объединения!
После некоторой заминки нехотя поднял руку Жамьян.
— Все понятно. Можно опустить руки. Все, кто сейчас не голосовал, могут идти, но вы хорошенько подумайте дома, посоветуйтесь с родными. Вполне допускаю, что многие из вас не успели еще посоветоваться, — попытался как-то смягчить создавшуюся ситуацию Лха-насан.
Встали Бямба Заячья Губа, старик-середняк, одна женщина — всего восемь человек — и направились к выходу. Все с любопытством смотрели им вслед.
В зале осталось двадцать четыре человека, которые проголосовали за создание объединения и утвердили проект примерного устава. С советами и пожеланиями выступил перед ними первый секретарь аймачного комитета.
Собрание избрало даргой объединения Данжура, завхозом, учитывая его прыть в таких делах, — Надоедливого Намжила и председателем контрольно-ревизионной комиссии — Данзана. Затем выступил Данжур:
— Я очень рад, что вы оказали мне столь высокое доверие. Ясно, что один Данжур не может создать объединение, и поэтому я глубоко верю в наш коллективизм. Я очень хочу надеяться, что вы все будете оказывать мне необходимую помощь.
Так в безбрежной степи зажегся очаг новой жизни.
Араты решили назвать свое объединение «Дэлгэрхангай-Ула».
Глава четвертая
Через несколько дней члены объединения «Дэлгэрхангай-Ула» отправились на сенокос (по местному — «собирать сено», так как понятия «косить» у них не было). Они впервые собрались все вместе, и им предстояло доказать единоличникам силу и мощь коллективного труда.
Араты разделились на две бригады. Одна отправилась в местность Зог-Шагшурга заготавливать чий, другая — в Баян, нарезать полынь.
…У дарги Данжура вид был чересчур официальный. Он носил за собой старую кожаную сумку, до отказа набитую разными бумагами и документами, касающимися объединения. Здесь были списки членов объединения, его внутренний устав, списки поголовья скота — в целом и отдельно по видам, чистые листы бумаги, карандаши. Все это, конечно, совсем не обязательно было брать с собой на сенокос, но Данжур и до создания объединения никогда не расставался со своей сумкой, а теперь и подавно чувствовал себя без нее словно без рук.