Все, что делал отец, Улдзийму удивляло, но в то же время и радовало. «Отец у меня все-таки мудрый человек, потому-то все это и затеял. Хочет с честью вступить в объединение», — размышляла она.
Цокзол никак не мог дождаться комиссии и, поминутно выбегая из юрты, в бинокль осматривал степь. Наконец в полдень он вбежал в юрту и затеребил жену:
— Готовь чай, Цэвэлжид! Да побыстрее! Комиссия едет! — И лицо его осветилось радостью.
К приему гостей все уже давно было готово, но Цокзол никак не мог успокоиться:
— Ничего! Все будет как надо! Раз уж довелось нам сполна испытать все десять благ земных, то теперь и совесть не позволяет ни о ком плохо думать… Что нам жалеть — и зачем? Все, что мы сейчас имеем, добыто честным трудом. Будем работать, а остальное приложится. Убывает только то, что в мешке, а скот, если за ним ухаживать как следует, никогда не убывает, а растет… К тому же и достигли мы всего только благодаря народной власти. Цэвэлжид! Ты не жалей свой скот! Нехорошо это!
Затем он выпил кумыса и подумал про себя: «За скотом-то своим, пожалуй, мы ухаживали как никто другой, а как там будут? Надо бы как следует наказать им».
Вскоре показалась группа всадников. Это была комиссия — человек пять-шесть. Цокзол встречал их у своей юрты. Первыми подъехали счетовод и председатель контрольно-ревизионной комиссии Данзан. Следом за ними прискакали дарга Данжур с Жамьяном.
— Я и не надеялся, что вы успеете сегодня приехать, но все-таки ждал вас, — сказал Цокзол после первых приветствий.
— А с чего нам было задерживаться? — сходя с коня, буркнул Жамьян. — Да и у вас пробудем недолго, хотя поработать придется немало, — добавил он, оглядываясь на остальных. — Надо же! Вороного иноходца-то своего успел уже оседлать. Значит, не собирается с ним расставаться.
— Попридержал бы ты свой язык! — упрекнул его Данжур.
Цокзол, конечно, все слышал, но особого значения словам Жамьяна не придал, точно это была шутка.
Он подождал, пока они управятся с лошадьми, и пригласил всех в юрту. Стол уже был накрыт, и гостям предложили садиться. В корытце был выставлен крестец валуха, которым поручили распоряжаться Данжуру. Он охотно согласился и стал всем раздавать мясо.
— Хозяин-то успел одного барана до нашего приезда уложить, — снова взялся за свое Жамьян.
Цокзол искренне, от души собирался угостить руководство объединения, и сейчас, услышав слова Жамьяна, он обиделся. У него сразу пропало праздничное настроение. «Человеку, во-первых, хочется соблюсти добрые народные обычаи, во-вторых, показать результаты своего труда, а этот, кроме подвоха, ничего не видит. Почему?» — размышлял он.
Дарге Данжуру был приятен прием, оказанный им Цокзолом, и он с удовольствием выпивал до дна все, что ему подносили. В отличие от Жамьяна он хорошо понимал, что здесь нельзя нарушать традиции, да и к тому же был совершенно уверен, что все это делается от чистого сердца. Кампанию по обобществлению скота Данжур воспринимал как большой праздник. Почему же тогда и у Цокзола не могло быть такого чувства? Подумав об этом, Данжур круто повернул разговор:
— У нас всякие люди есть — одни берегут свой скот как зеницу ока, а другим он и даром не нужен… Вот, скажем, жениться или выйти замуж труда не составляет, однако после свадьбы-то и начинаются настоящие испытания. Разве найдешь семью, где все было бы гладко? Нет! Лебединых пар не бывает, к сожалению. То же самое может и у нас на первых порах получиться. Трудностей, думаю, будет хоть отбавляй. А потом, конечно, все образуется, когда в гору пойдем.
— Да, не ошиблись мы, когда выбирали своего даргу… Если мы все ему еще и поможем, то дело у нас, конечно, пойдет, — залебезил Жамьян.
Данжуру не понравились слова Жамьяна, однако он промолчал.
— Говорят, если исток реки чистый, то и в устье вода прозрачная. Лично я думаю, что мы начали хорошо. Так должно пойти и дальше, — вступил в разговор Цокзол.
— И то правда, — согласился Данжур.
— А как объединенцы-то? Трудятся как? — спросил Цокзол.
— Хорошо! — ответил Данжур, а Данзан тут же подхватил:
— У вас-то, ясное дело, работа кипит, да только у членов объединения пока что-то больших успехов не видно… Если говорить начистоту, многие еще жалеют, что расстались со своим скотом. Просто беда…
— А как же? — прервала его Цэвэлжид. — Ведь мы все с малолетства только и делаем, что ходим за ним, лелеем его…
Продолжая ее мысль, Данжур рассказал много смешных и грустных историй, случившихся за то время, пока шло обобществление.