Затем он подумал, что если бригадиры будут ездить на этих трещотках, то и он пешком ходить не станет, и радостно улыбнулся.
Данжур уже подъехал к зданию сомонной администрации и привязывал своего коня. Глядя на него, старик продолжал размышлять: «Да-а, дарга у нас башковитый… Говорит такое, что мне самому и в голову бы никогда не пришло… Значит, наметил уже и машину покупать… Так я и предполагал, что это объединение еще себя покажет. А чем черт не шутит? Кроме машины со временем, видно, можно будет и другой техникой обзавестись…»
Вообще-то, поверить, что объединение может приобрести машину, было нелегко, и все же у него стало так радостно на душе, словно машину уже купили. Намжилу снова захотелось поговорить с Данжуром, и он отправился за ним следом.
Войдя в коридор здания, он услышал голос Данжура, раздававшийся за дверью с вывеской «Партячейка», и остановился. Решив подождать его, вышел на крыльцо, закурил. Вскоре появился Данжур.
— А ты что тут делаешь?
— Жду вас. Надо поговорить, и очень серьезно…
— Выкладывай! — бросил Данжур и, выпучив глаза, уставился на него.
Намжил заметил, что дарга в хорошем настроении. Они пошли рядом, и он сразу же начал:
— Дарга! Надо нам незамедлительно начать строительство. Хорошо бы для этого попросить у кустарей строительный материал. Разумеется, с возвратом. Да и кирпич пора заготавливать. А во-вторых, в скором времени нам потребуются юрты. Кроме ветеринара, видимо, ожидаются и другие специалисты. Так ведь?
— Верно говоришь! Мы только что обсуждали этот вопрос с секретарем партячейки. Теперь надо обсудить со всем руководством, а потом и на общем собрании членов объединения. Подумаем и об оплате труда строителей. А тебе придется, видимо, руководить ими. Не мешало бы, наверно, создать также вспомогательные бригады для ремонта и строительства загонов. Будущей весной попробуем посеять овес на корм скоту. Для этого надо обработать землю по берегу Онын-Гол. Плот сколотим, чтобы лес сплавлять — древесина нам всегда пригодится. Пора и загоны с навесом для скота соорудить. Хорошо бы еще найти нам какую-нибудь организацию, которая бы взяла над нами шефство и помогала в трудные минуты. Я, наверно, скоро в аймак поеду. До этого надо бы успеть подвести итоги нашей работы, а потом организовать праздник в честь создания объединения. Пусть наши араты отдохнут и повеселятся: борцы померятся силами, а табунщики покажут, на что способны их скакуны…
Вскоре они расстались. «Да! Теперь есть над чем потрудиться… Староват стал, но что поделаешь… Где ума не хватит, там эти самые руки выручат», — думал Надоедливый Намжил, возвращаясь в свою юрту.
Глава четырнадцатая
День выдался пасмурным, ветреным. Вершины далеких гор тонули в густой мгле, словно там уже свирепствовал буран. Суровая осень спускалась в долины. От ее холодного дыхания стало зябко в легких тэрликах.
Цокзол рано утром отправился в сомон и теперь, сдав свой кумыс, возвращался домой. В сомонном центре он услышал много новостей.
Надоедливый Намжил, принимая у него кумыс, выложил ему все, о чем накануне узнал у дарги Данжура. О машине, которую объединение вот-вот собиралось купить, о строительной бригаде и о том, что подготовка к первому празднику объединения уже началась. При этом он показал Цокзолу то маленькое приземистое здание, которое только что сам отремонтировал, и с гордостью добавил, что там будет размещаться контора дарги Данжура, счетовода и его самого.
Цокзол только теперь заметил огромный шатер и, подойдя к нему, заглянул в окно. Там толпилось много народу. Какой-то юноша писал на алых полотнищах лозунги, и Цокзол успел по слогам прочитать: «Члены объединения! Давайте покажем силу и мощь коллективного труда!», «Да здравствует народное объединение!»
Все стало ясно: праздник действительно был не за горами.
Когда он вернулся к Намжилу, тот как раз собирался приколотить вывеску к своей конторе.
— Ну, убедился? А теперь благослови меня на подвиги! — пошутил старик. Цокзол улыбнулся в ответ, обошел его конторку и с радостью подумал: «Конечно, если ко всему относиться по-хозяйски, то можно многое сделать».
Затем он торопливо зашагал к своей лошади и рванул прямо с места, твердо решив выставить на первом надоме объединения одного из своих быстроногих скакунов.
Подъезжая к своей юрте, он заметил Базаржава, гнавшего табун, и страшно удивился: «С чего это он так припозднился? Время ведь уже за полдень».
У их коновязи стояла оседланная лошадка с большим брюхом, и он смекнул, что к ним приехал гость. В это время показались Улдзийма с Базаржавом, ехавшие от гурта к юрте.