В день праздника меня, как хорошего табунщика, поместили на Доску почета. Интересно было бы послушать, что по этому поводу говорят односельчане.
И чего я напялил тогда свою старую шляпу? Да еще зачем-то на лоб надвинул. Из-за этого все лицо оказалось в тени. Надо было все-таки как следует подготовиться… Улдзийма говорит, что я сильно прищурил глаза, а по-моему, вроде бы и ничего вышло…
Вообще-то парень я, пожалуй, видный. Теперь я это и сам понял, посмотрев на фотокарточку. До этого ведь фотографироваться не приходилось…
Скоро, наверное, отправимся на отгонные пастбища. Может быть, даже в долину Далан. Почему бы и нет? Я там от табуна отходить не буду — всем еще покажу, кто я есть.
Улдзийма хочет остаться, а я этого почему-то страшно боюсь… Вдруг кто-нибудь отобьет ее у меня? Девушки, надо сказать, все-таки странный народ, иногда их просто не поймешь: то любит тебя страстно, а то вдруг при встрече так холодно взглянет — хоть беги…
Что же касается меня, то я и в самом деле полюбил ее всем сердцем. Только понимает ли она это? Кто знает…
Правильно я, конечно, поступил, вступив в объединение. Можно сказать, нашел здесь свое истинное счастье. Недавно по трудодням получил около ста тугриков — раньше на эти деньги можно было пять овец купить. Одним словом, вовремя спохватился, вовремя начал думать о своей жизни, о будущем. Раньше ведь мне такие мысли и в голову не приходили. Другое на уме было. Порой забывал даже о том, что надо коня напоить. Как-то в Даравгае подъезжаю к колодцу, а там девушки поят отару овец и на верблюдов бурдюки с водой навьючивают. Стал я помогать, да так потом и увязался за ними следом, даже коню воды не дал. Вот до чего был безголовый!
Теперь-то я не только о своем коне забочусь — на моем попечении целый табун, а ведь за ним глаз да глаз нужен: и чтоб лошади копыта себе о щебень не повредили, и жеребята чтобы во время водопоя вдоволь напились… Короче говоря, я и на самом деле почувствовал вкус к работе и, как верно написал тот корреспондент, шагаю теперь в ногу с жизнью. А все почему? Потому что уже три с лишним месяца хожу за табуном. Срок немалый.
Принес в дом несколько килограммов муки, матери купил шевровые сапожки. До чего же она обрадовалась! А ведь раньше я, пожалуй, ничем ее не радовал.
Теперь, где бы я ни был, всегда спешу возвратиться домой, а в прежние времена, бывало, спокойно мог и заночевать у кого-нибудь. Сам себе до сих пор удивляюсь: как я мог быть таким равнодушным?
Когда-нибудь и в моей юрте разгорится очаг. Будет айл не хуже, чем у других, потому что я серьезно стал думать о своем завтрашнем дне.
Честный труд побеждает все.
Экая неразбериха в голове! Тьфу! Самому противно! Рванулся было из объединения, потом снова на попятную, а душа все равно не на месте…
Овцы мои не дают мне покоя — как бы их всех на хушуры не перерезали. Данжуру-то я об этом сказал, но как он поступит — не знаю. Он вообще-то человек рассудительный, однако ответа так и не дал. Вот если бы послушал он меня и согласился — наверняка бы от сердца отлегло.
…Оказывается, не я один убиваюсь по своему скоту. Стоит только прислушаться, о чем говорят некоторые члены объединения: «Нашего Солового вконец изъездили: вся спина в потертостях да в крови… У моего верблюда круп облез… Присмотра-то за ними никакого!.. Бедняжки мои! Да разве дома могли бы их довести до такого состояния?..»
Жалеть-то жалеют, но вслух почти никто не возмущается. А я не вытерпел, сорвался. Ничего не могу поделать со своим характером — выдержки у меня, оказывается, никакой. Со скотом-то все ясно: выйдешь из объединения (а это ведь дело добровольное), и он к тебе вернется. Однако поразмыслить хорошенько над тем, что сказал Данжур, все-таки надо. Конечно, трудно ему возразить, когда он говорит: «Выйдешь из объединения — такой пример подашь единоличникам, что хуже и не придумать!»
Останусь, пожалуй… Да и то верно — позору потом не оберешься, сам свое доброе имя запятнаешь навсегда. Опять же объединению каково будет?
Правда, с Жамьяном у меня отношения вконец разладились, но моей вины тут нет. Он теперь из себя такого начальника корчит, что и не подойдешь. До чего же стал чваниться… А каким высокомерным тоном разговаривает — только трибуны ему не хватает.
Стоило мне без обиняков выложить все, что думаю, как я сразу же оказался виноват И все из-за овец! Но ведь овцы-то мои не простые! Порода у них какая! А эти ни черта не понимают, а может, и не хотят понять… Такие овцы — чистая прибыль государству! Ну ладно, Жамьяну на все наплевать. Но ведь Данжур-то другого склада человек. По крайней мере, раньше он к советам прислушивался, особенно если речь шла о скоте. Это теперь только я что-то его не пойму…