Если бы собрал он из моих овец отдельную отару — прекрасно бы было: я бы вздохнул спокойно. Может, и сам даже попросился бы в чабаны. Для скота ведь что важно? Чтобы он был всегда упитанным и поголовье его постоянно росло. А чтобы добиться этого, надо к делу с умом подходить…
Возьму вот и действительно потребую, пусть меня в чабаны переведут. Все говорят, что зимой скот обязательно хиреет. А я докажу, что это не так! Вы у меня сами убедитесь!
Зимой важно выбрать такое место, чтобы и попросторнее, и в то же время было где укрыть скот в непогоду. Да и вообще, не всякое место годится для лежки скота. Тут уж надо особое чутье иметь и присмотреться заранее, а прежде всего — следить за тем, как скот себя ведет.
Раньше я зимовал обычно в одиночку и до самой весны стоянку не менял — частые перегоны изнуряют животных. Для них покой — это первое дело! Чтобы близко к своей стоянке не подпускать другие айлы, шел на хитрость: распущу, бывало, слух, что скот у меня чесоточный, — в один миг всех словно ветром сдувало.
Короче, попробую стать чабаном. Скажу об этом Данжуру — он, наверное, согласится. Цэвэлжид моя, думаю, возражать не станет, да и дочь тоже. Возьмем втроем такую отару, чтобы можно было с ней управиться, и баста! Наконец-то я, кажется, нашел правильный путь. И как только раньше до этого своей дурной головой не додумался?
На этом пора закончить наше повествование, решил я, но, дорогой читатель, ты, возможно, захочешь узнать о дальнейшей судьбе Дамдина?
Тогда…
В тот же день Цокзол отправился в сомонный центр, чтобы осуществить свое решение.
У маленькой конторки, отремонтированной Надоедливым Намжилом, он встретил Данжура и выложил ему все, о чем накануне так долго размышлял. Тот сразу же согласился, и Цокзол вернулся домой окрыленный и радостный.
А о том, какой разговор после этого состоялся между Данжуром и Жамьяном, он так и не узнал.
Жамьян, оказывается, стал резко возражать Данжуру и всячески пытался очернить Цокзола. Говорил, что его потянуло на легкую работу, что отара — это не табун, что Цокзол всю жизнь был табунщиком и теперь знает толк в лошадях лучше, чем кто-либо во всем объединении. Однако склонить Данжура на свою сторону ему так и не удалось.
Цокзол на радостях совсем забыл, что привез дочери письмо, и вспомнил о нем только тогда, когда стал переодеваться.
— Вот дурья башка! Про письмо-то напрочь забыл, — сказал он и протянул конверт Улдзийме.
Улдзийме часто писали подружки, но на сей раз письмо было адресовано не только ей. Оказалось, что это то самое известие, которого с нетерпением ждала вся их семья!
— Надо же! От Дамдина… — вскрикнула девушка, не успев раскрыть конверт.
— Что?! — повернулся к ней Цокзол, да так и остался стоять с раскрытым ртом.
— Чего говоришь? Неужели от нашего Дамдина? Вот так чудеса!.. — запричитала Цэвэлжид.
Улдзийма сперва пробежала письмо глазами, потом наклонилась к лампадке и начала читать вслух:
«Ничтожный Дамдин приветствует своего самого искреннего, самого надежного и мужественного товарища, пламенную революционерку Улдзийму и остальных и справляется об их здоровье и благополучии.
От всего сердца надеюсь, что здоровье ваше, словно чистое зеркало, не омрачено никакими недугами, а работа спорится согласно решениям партии и правительства, и все вы процветаете, и солнце никогда не покидает вас.
С радостью сообщаю, что у меня все хорошо и что я со своими единомышленниками тружусь не покладая рук по избранной мною специальности. Если писать о всех здешних новостях, то бумаги у меня не хватит, а если начну рассказывать, то не будет конца моему рассказу. Всего здесь вдоволь. Купить можно любую одежду, а еды и питья — что воды и снега.
Согласно плану развития нашей страны, город Улан-Батор растет и процветает. Где не было дорог, там их прокладывают, а где были, там их покрывают асфальтом. Стройки по высоте разве что с Хангаем можно сравнить, а площади здесь словно бескрайние наши степи. Конные повозки заменяют легковыми машинами «такси». Изо дня в день растет и ширится город.