Вспоминается статья на эту тему в наших «Известиях»: хозяйственники и модельеры московских обувных фабрик справедливо критикуют косность и неповоротливость в этой отрасли промышленности («Обувь многих наших фабрик несовременна. Она тяжелая, жесткая, негибкая. Стандарты требуют не столько прочности, сколько мощности»). И о новых моделях — они ведь недолговечны. Сколько требуется нужных, а еще больше — ненужных благословений на появление обуви нового фасона!
Мастерство (по-чешски — «умелост», «доведност») вырабатывается терпеливым и упорным трудом, насыщенным жизнелюбием и глубочайшим уважением человека к своей работе. Стиль этот именуется здесь так: «клидна, вировнана праце». Спокойная, ритмичная работа. Долгие часы я провел в фабричном музее обуви и, как мне думается, стал лучше понимать «прамени» — истоки культуры труда, столь свойственной чехословацкому народу.
Музей разместился на первом этаже фабричного корпуса. Встретили нас смотритель музея Иозеф Пастыржик и старый модельер Франтишек Лингардт.
Я не знаю, кому принадлежит эта счастливая мысль — создать музей в стенах фабрики, но какое же это умное, благородное, полное глубочайшего уважения к труду человека творческое начинание!
Замысел музея выражен в таких словах, крупно выведенных на стене просторного зала:
«Техническая история является хорошим учителем. Часто старая мысль, современные материалы и совершенная технология дают направление новым мыслям, помогают создать новое, лучшее изделие».
«Стара мышленка»… Есть глубокий смысл в том, что чехословацкие мастера не отказываются, а, наоборот, развивают старые, прочно укоренившиеся традиции искусства, ремесла, поставленного на современные индустриальные основы. Сколько труда было вложено, чтобы терпеливо и настойчиво искать и собирать обувь всех времен и народов; ее искали в старых замках чешских и словацких земель, во дворцах богачей, в жилищах крестьян, ремесленников, в горных хижинах, затерявшихся в лесных дебрях. Организаторы музея вынашивают мысль постепенно сосредоточить в нем наиболее интересные образцы обуви родной страны и всего земного шара.
Собственно, перед нами проходит какая-то часть, и притом немалая, истории человеческого труда. Человек первобытнообщинного общества обертывал свои стопы лыком, листвой, корой дерева, травой и шкурами животных. В витринах обувь времен египетского фараона Тутанхамона, сандалии, изготовленные из папируса и частично из кожи, украшенные золотыми цветами лотоса.
Какое многообразие обуви!.. От легчайшей, как перо, — вот эти, например, туфли, пришедшие с берегов Тигра и Евфрата, сделанные из темно-серых птичьих перьев, — до тяжелых солдатских, с высокими голенищами сапог. Сандалеты, полуботинки, бальная обувь, прелестные туфельки из змеиной кожи. Воображение рисует тех, кто когда-то носил вот эти изящные, вытканные золотом туфельки, или эти старые, стоптанные «опанки» — лапти простолюдинки, или вот эти рыцарские сапоги со шпорами и квадратными носами… Кажется, по этим башмакам, туфелькам, сапогам, унтам, сделанным из самых разнообразных материалов — лыка, дерева, грубой и самой тончайшей кожи, материи, даже из птичьего пера, — по этой земной обуви мира можно прочесть историю народов.
А у истоков ремесленного труда — вот этот простой верстак и низкий табурет для швеца и сделанный его руками инструмент. (Мария Майерова, побывавшая в музее, так описала сапожный инструмент:
«Лощило — это вершина технического прошлого. Сделанные из специального дерева (ствола шиповника), отполированные, как галька, лощила разной величины предназначались для различных операций: чтобы разглаживать и полировать кожу, делать искусные загибы на сапогах с набором или заглаживать край подошв. Лощило было жезлом деревенского сапожника. По-чешски лощило называется «фидловачка»; в его честь назвали народный праздник, потому что сапожник пользовался уважением народа и даже стал персонажем многих народных пьес. Сапожники умели шутить, и шутки их отличались особым юмором. Сапожника любили и почитали — он был нужен каждому».)
Музей дает зримое представление, как делалась когда-то обувь и как она делается теперь — от ручного труда до конвейера. Материалы, инструменты, машины, технология. Вот это страстное и вместе с тем деловое желание познать историю своего труда в движении на протяжении веков, вот это исполненное гордости чувство мастерства как бы проходит через все экспозиции готвальдовского музея.