«Говорю вам: ничто так не тормозит работу, как отсталость».
Но темпы — это не просто слово, которое так полюбилось русским на Волге. Темпы — это символ новой жизни. И вот выясняется, что Америка опаздывает с поставкой стальных конструкций. А большевики требуют: «Где ваши темпы?!» И Юлиус Фучик, перед глазами которого проходит живая история одной советской стройки, с веселой иронией пишет:
«Альберт Кан из Детройта, откажитесь от ваших оценок, пока не поздно. Скажите, что вы ошиблись. Признайтесь, что вы ничего не знали об Октябрьской революции. Признайтесь, что вы и представления не имеете о людях, которые творят пятилетку. Откажитесь от своей «перспективной оценки», пока еще не поздно, мистер Кан! По-хорошему вам советую».
Я читаю эти строки в доме Юлиуса Фучика, и мне кажется, что я слышу его голос, веселый, напористый, вижу его дерзкую улыбку.
Глава американской строительной фирмы действительно сказал — он был в этом уверен, — что России не угнаться за Америкой. То, что в Штатах сделают за полгода, то для России потребует полтора года. А сделали русские быстрее. Темпы! Темпы!
«Вы говорили о России, мистер Кан, — заключает свой страстный монолог чудесный парень из «Руде право». — Вы были правы вот в чем: да, они трудились в отсталой стране, они дивились машинам, на которых вы работали уже десять — двадцать лет, они совершали ошибки, о которых вы уже и думать забыли. Они приучались к точности, которая у вас уже в крови… Они работали по ночам не хуже, чем днем, и выполнили задание, которое с а м и поставили себе…»
Я не знаю, дошли ли до Америки эти строки репортажа, насыщенного правдой, а по существу историей, которая творилась там, в России, на реке Volha…
Я вновь перечитываю эти строки Юлиуса Фучика и невольно задумываюсь над тем, какими извилистыми путями идет жизнь и как порою новое, необычное, вторгающееся в действительность, ломает сознание даже и таких людей, которые очень-очень далеки от революции. Альберт Кан, глава строительной фирмы, бизнесмен из Детройта, тогда же, в тридцатом, увидел русских в работе и поразился их сноровке, мастерству и честно сказал об этом.
И вот еще одно маленькое добавление к истории. Собственно, историю эту прокомментировал другой американец, которого тоже зовут Альберт Кан, прокомментировал в своей книге «Заметки о национальном скандале». Это все происходило уже в наши дни. Маккартисты допрашивали прогрессивного писателя Альберта Кана. Сенатор Дженнер спросил литератора, не является ли американский архитектор Альберт Кан, который в начале тридцатых годов работал консультантом по вопросам промышленного строительства в Советском Союзе, отцом писателя. «Когда я ответил, что этот архитектор мой дядя, а мой покойный отец был компаньоном фирмы моего дяди, Дженнер спросил, не использовал ли я деньги, унаследованные от отца, «для финансирования коммунистической литературы». В протокол допроса вставили несколько газетных заметок (двадцатипятилетней давности), в которых сообщалось, что в годы первой пятилетки под наблюдением проектировочной фирмы «Альберт Кан инкорпорейтед» велось строительство русских фабрик стоимостью в «биллионы долларов».
«Было совершенно очевидно, — замечает писатель Альберт Кан, — что с помощью всего этого пытались создать впечатление, что через моего отца я получил из Советского Союза большую сумму денег, которая каким-то образом лет двадцать спустя была использована для финансирования советской пропаганды в Соединенных Штатах…»
Когда читаешь Фучика, поражаешься его страстной современности, опирающейся на факты дня настоящего и раздумьями своими идущей в будущее.
Есть у Фучика статья «Размышление о героях и героизме», она захватывает ясностью мысли, тем, что можно назвать дальнозоркостью. Он задумался, Юлиус Фучик, над истоками героизма: что рождает героя, кто герой современного общества? В поисках ответа на эти вопросы он обратился к бытию советского человека. В 1934 году в одном из пражских кинотеатров Юлиус Фучик смотрел фильм о плавании ледокола «Челюскин». Собственно, это было всего лишь несколько десятков метров документальной хроники. Несколько минут поразительных фактов из развернувшейся челюскинской эпопеи.
…Далеко на Севере взлетают самолеты над ледяной пустыней — это совершают арктический перелет советские летчики. Какое же здесь геройство? — спрашивает Юлиус Фучик. Самые, казалось, драматические моменты выглядят спокойными, обычными, простыми. И с иронией он говорит: как выглядели бы в подобной ситуации летчики в американском фильме! Как бы там преподнесли героизм!..