Таким дерзновенным, атакующим было его устремление и в ту область техники, которая в двадцатом году, после одной, знаменательной встречи с Лениным, получила название «Большой гидроторф».
Владимир Ильич знал Классона по жарким спорам, имевшим место в петербургском кружке марксистов. В 1907 году в предисловии к сборнику «За 12 лет» Ленин вспоминает свой реферат,
«…читанный мной осенью 1894 года в небольшом кружке тогдашних марксистов. От группы с.-д., работавших тогда в Петербурге и создавших, год спустя, «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», в этом кружке были Ст., Р. и я. Из легальных литераторов-марксистов были П. Б. Струве, А. Н. Потресов и К.».
«К.» — это и есть Классон, инженер Роберт Эдуардович Классон, он работал на Охтенском пороховом заводе, и в его квартире иногда собирался кружок марксистов.
Кржижановский, вспоминая те далекие годы, выделяет у молодого Ленина особую черту «удивительной душевной опрятности и непрестанного горения». «Старик» — так они в своем кругу звали Владимира Ильича — вносил в деятельность молодых революционеров чувство могучей полноты жизни.
«Уходил он, — писал Глеб Максимилианович, — и как-то сразу меркли краски, а мысли летели ему вдогонку…»
В начале века, а точнее — в 1902 году, другой сотоварищ Кржижановского — большевик Ив. Ив. Радченко — в письмах к друзьям «искровцам» делится впечатлениями о складывающихся условиях борьбы в подполье, о нарастающей сознательности рабочих и о том, как идеи и мысли Ленина проявляются в пролетарской среде.
«Нам крайне нужно последние № (№ «Искры») и «Что делать?», — пишет Радченко. — Эту брошюру старались давать только нуждающимся действующим лицам, а в широкую сторону для чтения не хватило, и нужда в ней велика. Замечательную громадную эволюцию производит эта брошюра».
Его, тогдашнего российского организатора «техники» «Искры», отделяют от Ленина сотни и сотни километров, и вдруг на одной из бесед в рабочем кружке Радченко услышал слова:
«если не буквальные, то в духе цитаты из «Что делать?». Сижу и радуюсь за Ленина, вот, думаю, что он наделал. Мне ясно было, что говорящие со мной его читали и выкладывать свое резюме мне не для чего. Указываю только на некоторые принципиальные места, конкретно излагаю план общерусской работы, какой рекомендует Ленин. Причем упомянул:
«Вы вот читали «Что делать?».
«Что такое? Мы такой брошюры не читали».
«Может быть, кто-нибудь из товарищей?»
«Нет, — в один голос ответили, — мы не встречали» (канальи комитетцы, они сожрали семьдесят пять штук, а рабочим и не дали).
Я был поражен, — продолжает Радченко, — передо мной сидели люди, жаждущие профессии революционной. Я был счастлив за Ленина, который за тридевять земель, забаррикадированный штыками, пушками, границами, таможнями и прочими атрибутами самодержавия, видит, кто у нас в мастерских работает, чего им нужно и что с ними будет. Верьте, дорогие, вот-вот мы увидим своих Бебелей. Действительных токарей-революционеров. Передо мной сидели люди, жаждущие взяться за дело не так, как берется нынешняя интеллигенция, словно сладеньким закусывает после обеда, нет, а взяться так, как берутся за зубило, молот, пилу, взяться двумя руками, не выпуская из пальцев, пока не кончат начатого, делая все для дела с глубокой верой — «я сделаю это». Повторяю еще раз, что таких счастливых минут в жизни у меня не было еще…»
Проходят годы. И вот представитель «Искры» Радченко, он же — Аркадий, Касьян, который вел революционную работу в промышленных центрах России, после Октября встречается с Председателем Совнаркома Лениным в Смольном и получает задание по организации торфоразработок.
В апреле восемнадцатого, уже в Москве, на заседании Совнаркома обсуждается смета Главторфа на постройку бараков. Председательствует Ленин. По смете постройка одного барака была исчислена в 4000 рублей. С возражениями выступает представитель то ли Госконтроля, то ли Наркомфина, считая смету завышенной. Через весь стол заседаний к Радченко летит записка Владимира Ильича:
«Вы когда-нибудь строили бараки? Твердо ли знаете, что надо 4000?»
Радченко отвечает коротко: «Да, строил».
Владимир Ильич уже вслух задает такой же вопрос оппоненту, критиковавшему смету: «А вы строили бараки?» Товарищ помялся, но честно ответил: «Нет, не строил».