«Мы знаем, — говорил Кржижановский, — бывают люди такого типа — люди-коренники, что называется. Если вы чувствуете такого «человека-коренника» в работе, вы сразу успокаиваетесь. Вошел он в известную упряжку и повез данный воз, и вы можете быть уверенными: к нему направлен будет целый ряд подсобных усилий, которые в последнем счете сломят всякое препятствие. Таким коренником-техником, который был глубоко уверен, что нажим энергии сломит любое препятствие и задача тем более интересна, чем более трудна, таким именно романтиком-техником был Р. Э. Классон».
Упорный и настойчивый в своих исканиях, Роберт Эдуардович весь отдался новому делу, которого должно было хватить на всю жизнь. Верилось: механизация торфяного дела, вторжение химии обязательно скажут свое решающее слово! И тогда труд на торфе может стать из проклятия благословением.
Классон отметал в применении к гидроторфу понятие изобретение. Это был творческий поиск, движение мысли на широком фронте. При помощи техники и инженерного искусства решалась поставленная задача. Случайность играла роль только в смысле замедления или ускорения темпа, а изобретательность была лишь средством.
Первое затруднение было связано с извлечением гидромассы из карьера. Обычные экскаваторы для этой цели оказались непригодными, так как скребковые цепи, захватывая с гидромассой и пни, постоянно рвались.
Пришлось создавать особый тип машины, которая не боялась бы пней, — так подошли к изобретению торфососа. Много моделей этой конструкции пришлось переменить, прежде чем добились устойчивой работы новой машины.
Больше всего забот было с мотором торфососа. Специальных, герметически закрытых, с дополнительной вентиляцией, моторов тогда не было, а обычные закрывать было нельзя из-за их чрезмерного нагрева.
Инженер Ефимов хорошо помнит эти мытарства — к этому времени он уже работал заведующим опытными полями Гидроторфа. Сохранились у Ефимова эскизы чертежей и обычные, милые сердцу листки, иногда просто клочки бумаг, каждый из которых пробуждает столь дорогие воспоминания…
Надо было, например, изобрести — другого слова и не придумаешь — к мотору кожухи с примитивной вентиляцией.
А кожухи были фасонные, замысловатой формы. Приехал из Москвы кровельщик Василий Иванович Яшанов с запиской от Роберта Эдуардовича:
«Приветьте человека, мастер он замечательный, он вам Венеру Милосскую из кровельного железа сделает».
Ефимов смеется:
— Венеру Милосскую ему изваять не пришлось, но кожух он сделал действительно прекрасный!
Трудно было справиться с извлечением пней из карьера.
Нужны были краны, которые будут перемещать торфососы, по громадной площади торфяной залежи. Но где их взять, эти краны? Кругом разруха. О металле можно только мечтать. А краны нужны сейчас, сегодня… Нужно строить! Нет железа — ну что ж, будем делать деревянные конструкции, лишь бы не приостанавливалась творческая работа. Да, да, строить своими силами. Из дерева строить. И построили! И краны некоторое время преотлично действовали! Вот так проявляла себя дерзкая, смелая инженерская мысль.
Совместная работа торфососов и кранов была уже настолько слаженной, что Классон, так долго боровшийся с неудачным применением на пнистых массивах различных машин, мог наконец сказать:
— Наша залежь пнистая, и, кроме гидроторфа, ее ничем не взять!
Еще более сложной оказалась такая операция — транспорт гидромассы на поля сушки. Нужно было думать о каком-то новом, своеобразном решении, приспособленном к особым свойствам гидромассы.
Гидромассу можно было перекачивать по трубам насосами. Однако она оказалась чрезвычайно вязкой.
Раздумывая о свойстве гидромассы заволакивать решетки и забивать узкие трубы, Р. Э. Классон пришел к выводу, что, пожалуй, эту особенность можно использовать и в положительных целях.
«Кровельный скульптор» Яшанов с подручными быстро изготовил достаточное количество труб и фасонов диаметром двести миллиметров из кровельного железа, к которым прикрепили простейшие флянцы из уголков. Собрав эти трубы «впритык» друг к другу, без болтов, пустили по ним гидромассу.
Сначала во все щели труб забили торфяные фонтаны, но потом удивительные свойства гидромассы сказались, щели постепенно забились торфяным волокном, и через некоторое время вся гидромасса уже вытекала в конце трубопровода.
Приближался срок установленного по договору генерального испытания.