Нужно было в течение шести часов работы заполнить определенное число раз большой деревянный бак — аккумулятор, из которого гидромасса после каждого наполнения спускалась в соседний выработанный карьер.
Процесс разлива и сушки гидроторфа проверке не подвергался. Все внимание было сосредоточено на добыче.
Молодые гидроторфисты ломали голову над тем, как обеспечить наверняка благоприятный исход решающего испытания.
Вот тогда и возникла эта мысль — сперва самим провести генеральную репетицию.
— А верно! — воскликнул один из гидроторфистов, дочерна загорелый молодой человек с живыми глазами. — Мы до тех пор не будем уверены с успехе, пока все не испытаем сами. Нужно не только уметь обращаться с машинами, но поработать подольше брандспойтом и слазить в карьер, если мы боимся, что пни нам могут испортить дело. Давайте одну смену поработаем сами, — продолжал он, — одни, без рабочих, и на машинах, и в карьере, тогда действительно научимся работать…
Бригаду подобрали из инженеров и техников Гидроторфа, Решили поработать в ближайшее воскресенье.
В карьер пошли работать инженеры Павел Ефимов и Николай Попченко; к насосу поставили сына Классона Ивана — худенького, черноволосого студента; старый десятник Матвеев Яков Гаврилович взялся направлять струю воды в торфяную залежь.
Испытания начались с утра.
В полдень появился Классон, неожиданно приехавший из Москвы.
Он обошел весь дом, — Роберт Эдуардович занимал в нем только одну комнату, а в других жили молодые инженеры. В доме никого не было. Это его удивило. Куда же делся народ? Ведь сегодня воскресенье!
Классон направился на опытное поле.
Роберт Эдуардович остановился у карьера и, раскланявшись по обыкновению с рабочими, пристально всматривался в их лица, стараясь узнать кого-нибудь и спросить о причине воскресной работы…
Внимание Классона привлек один из работавших в карьере — он стоял чуть не по пояс в гидромассе, энергично освобождая проходы к торфососу.
Классон посмотрел на его черную, мокрую одежду, на потное, залитое торфяной грязью лицо и весело покачал головою. Да ведь это же Ефимов! А это Яков Гаврилович!
— Здравствуйте, Роберт Эдуардович! Вы, видимо, нас не узнали? Мы решили немного сами поработать. — И смеющийся Ефимов начал представлять Классону участников воскресного аврала.
— Вот это мило! — вскричал Классон, протягивая руку молодому инженеру, пытавшемуся уклониться от рукопожатия. — Да будет вам жеманиться, ведь это же не грязь, а благородный торф!
И, цепко захватив грязную руку инженера, Классон крепко потряс ее.
— А я никак не мог понять, почему сегодня работают. И все вы какие-то страшно знакомые… — И широким жестом Роберт Эдуардович вскинул шляпу над головой — так обычно Классон выражал свое восхищение хорошей работой.
А это была работа, настоящая, прекрасная работа!
Смена была успешно доработана, и участники воскресника, вымытые и вычищенные, собрались на веранде, делясь впечатлениями дня.
Классон разливал пиво особым, как он называл — «мюнхенским», способом. Постепенно все дальше и дальше отставляя бутылку от стакана, он вытягивал жидкость в тоненькую струйку, отчего стаканы покрывались хлопьями аппетитной пены, и оживленно говорил:
— Я рад, что вы сами испытали все недостатки нашего гидроторфа. То, что я видел сегодня, было чудовищно! Разве можно допускать людей барахтаться в гидромассе, как барахтались вы… Нам нужно научиться извлекать пни не с помощью «русалок», а — механизмов. Да и на торфососном кране столько грязи, разве это работа?! Нет, друзья, моя мечта — сделать нашу работу такой, чтобы я мог посадить на кран девушку, скажем, мою Катю… Сидит Катя в нарядном платье, а перед ней розы, и легкая, интересная работа не мешает ей наслаждаться их ароматом… Чистая, умная будет работа!
И он говорил так увлекательно, что всем казалось: а верно, скоро, скоро хрупкая, застенчивая дочка Роберта Эдуардовича Катя Классон действительно сможет сесть за пульт и, заставив повиноваться мощные краны, заменит тех, уже немногих карьерщиков, которые сейчас еще работают в тяжелых условиях.
В этот вечер Роберт Эдуардович был очень весел и говорил, что с молодежью он чувствует себя прекрасно и, кажется, сам молодеет. А то, что они, инженеры, сегодня по собственному почину, «для спевки», так отлично поработали, чтобы лучше узнать недостатки нового способа, — просто чудесно.
9
Не все ладится на полях гидроторфа. Живется голодно; хлеба, жиров — в обрез. С железом по-прежнему очень туго. Конструкции приходится делать из дерева. И порою думается: если взглянуть со стороны — где-то на торфяной залежи под Богородском бьется кучка торфистов, что-то выдумывает, ищет, строит… а кому, собственно, они нужны, эти экспериментаторы во главе с Классоном, да и до них ли сейчас молодой республике, отражающей удары врагов…