И вдруг — Кремль, встреча с Лениным!
Как он обрадовался, инженер Р. Э. Классон, когда однажды утром ему позвонили домой и спросили, может ли он приехать в Кремль — там, в Круглом зале, будет демонстрироваться кинолента о гидроторфе.
Чья это идея — добывать торф гидравлическим способом? Где ведутся эти работы? Чего уже реально добились наши техники? Есть ли возможность более подробно ознакомиться с гидроторфом?
Владимиру Ильичу давно хотелось съездить на «Электропередачу». И на Шатуру — к Винтеру и Радченко, они строили новую электростанцию, для которой исходным топливом будет служить торф. Иван Иванович Радченко не раз звал Владимира Ильича приехать на Шатуру, и Ленин живо откликался: «Охотно проехался бы к вам туда. С каким наслаждением походил бы по болотам!»
Но вот так складывались обстоятельства, что никак не удавалось вырваться… Все было недосуг. И вот теперь, кажется, представлялась возможность увидеть на экране работу по добыче торфа старым и новым способами.
Октябрь двадцатого года весь заполнен у Ленина работой над планами ближайшего будущего России.
На юге фронт — идут бои с Врангелем. Но уже приближается желанная пора, когда можно будет посвятить все силы строительству.
Страна начинает строить. Пока еще в планах, в проектах.
Был у Ленина в Кремле в начале октября английский писатель Герберт Уэллс.
Он свободно ходил повсюду, смотрел все, что только желал видеть. А ведь и дома, и в России его при всяком удобном случае предупреждали: для него будут тщательно подстраивать все, что он увидит.
Но на самом деле, пишет Уэллс, скрыть суровое и ужасное истинное положение вещей в России невозможно.
И вот что его поразило: в голодной России можно увидеть цветы! Он даже высчитал: за столько-то шиллингов можно купить красивый букет больших хризантем.
Уэллс встречается с русскими учеными и отмечает в своих записях: психология ученых — удивительное явление. В Петрограде, в Доме науки, никто не говорил англичанину о нужде и страданиях. Эти люди «более ценят науку, чем хлеб насущный». Павлов, например, продолжает заниматься своими изумительными изысканиями в старом пальто, в лаборатории, в которой он в свободное время выращивает картофель и морковь.
«В этой странной России, России голода, холода, борьбы и ужасных лишений», люди мечтают. Уэллс в этом убедился, беседуя с Лениным о «потенциальной России будущего».
Писателя интересует: «Что, собственно, по вашему мнению, вы делаете с Россией? Что вы стараетесь создать?»
Тогда Ленин в свою очередь спросил Уэллса:
«А известно ли Вам то, что уже начали делать в России? Электрификация России?»
Уэллс убежден, что Ленин развивает перед ним «электрическую утопию».
И по скупо сделанной записи, завершавшей эту беседу в Кремле, можно почувствовать, что Ленин заставил английского писателя глубоко задуматься.
«Мне не хотелось разговаривать; мы шли по направлению к нашей гостинице, под блестевшими золотистыми деревьями, растущими вдоль старого кремлевского рва, и мне хотелось думать о Ленине, пока образ его в моем воображении еще не утратил своей свежести…»
Здесь, в этой суровой, страстно защищающей свою жизнь стране, вершится будущее, отсюда начинается поворотная эпоха мировой истории. Но фантазия прославленного писателя оказывается приземленной, он смотрит из настоящего в окутанное мглою будущее, ему трудно оторваться от почвы, заваленной обломками старого, от суровой действительности… А Ленин «так хорошо знал историю прошлого, что мог и умел смотреть на настоящее из будущего». Это Горький сказал в свое время о Ленине. И это, подчеркнул русский писатель, утверждается всей работой Ленина и большевистской партии.
10
Инженера Р. Э. Классона, который выдвинул новую идею добычи торфа, В. И. Ленин знал по Петербургу, в девяностых годах они встречались. Потом пути разошлись. Классон отдалился от политики и полностью отдался инженерному делу. И хотя на тех электростанциях, где Классон работал, всегда находили приют и работу инженеры-большевики, сам Роберт Эдуардович весь ушел только в технику.