В тот же день, 31 августа, Владимир Ильич откликнулся ответным письмом Классону. Ленин считает, если вопрос об обезвоживании торфа заводским путем разрешен совершенно бесспорно и вполне соответствует действительности, то это имеет громадную важность. Необходимо немедленно произвести техническую экспертизу и тогда ставить вопрос об ассигновании продовольствия и валюты.
В сентябре высокоавторитетная комиссия, работавшая по заданию Ленина, в своем решении признала новый способ заслуживающим немедленной практической разработки в заводском масштабе.
Разгораются страсти, кипит борьба вокруг нового метода. И Ленин, который прекрасно все видит — сложную игру человеческих страстей, — просит от коммунистов-руководителей одного: не придираться к Гидроторфу.
«Изобретение великое, — пишет он. — С изобретателями, даже если немного капризничают, надо уметь вести дело.
А я не вижу пока каприза».
Его интересуют осязательные, итоги и успехи на торфяном фронте.
В борьбе за гидроторф, как и в тысяче других больших и малых дел, которыми был занят Ленин, проявляются черты «огненной энергии» Ильича.
В феврале 1922 года Владимир Ильич ознакомился с запиской из Гидроторфа и тотчас пишет Н. П. Горбунову в СНК:
«Обратите серьезнейшее внимание. По-моему надо д а т ь в с е просимое…
…Ведь есть ряд постановлений СТО об ударности Гидроторфа и проч. и проч. Явно, они «забыты». Это безобразие! Надо найти виновных в «забвении» и отдать их под суд. Непременно! (Скажите мне итог: что́ с д е л а л и)».
Но этим он не ограничивается. Владимир Ильич снова и снова прокладывает дорогу гидроторфу. Строки его письма Цюрупе и товарищам из ВСНХ дышат могучей целеустремленностью — довести дело до реального успеха.
«Сознательные революционеры, — пишет Владимир Ильич, — должны бы, кроме исполнения своего служебного долга, подумать об экономических причинах, кои заставили СНК признать Гидроторф «имеющим чрезвычайно важное государственное значение».
Да, руководителям необходимо исполнять служебный долг. Это совершенно ясно. Но так же необходимо уметь смотреть вперед, видеть дальше дня сегодняшнего.
Ленин не выпускает из поля зрения судьбы Гидроторфа. Это ведь в большой мере и его детище. Наш Гидроторф!
В начале марта классоновцам пришло письмо от Владимира Ильича:
Благодаря моей помощи, вы теперь получили то, что необходимо для ваших работ. При всей нашей бедности и убожестве, вам сверх ранее выданных сумм ассигнованы еще крупные суммы.
Строжайше озаботиться:
1. чтобы не сделать чего-нибудь зря,
2. чтобы не размахнуться больше, чем это позволяют отпущенные средства,
3. чтобы опыты, вами произведенные, получили максимальную степень доказательности и дали бы окончательно ответы о практической и хозяйственной пригодности нового способа добывания торфа,
4. обратить сугубое внимание на то, чтобы велась отчетность в израсходовании отпущенных вам сумм.
Отчетность должна быть поставлена так, чтобы можно было судить о стоимости добываемого торфа.
Инженер Классон задумался над ленинским письмом. Сколько в нем доверия к людям, работающим в Гидроторфе, и сколько суровой тревоги и горячего желания, чтобы начатое получило максимальную, как писал Владимир Ильич, доказательность… «При всей нашей бедности и убожестве…» Все, что могла, дала страна Гидроторфу! И обязанность гидроторфистов — оправдать доверие Ленина.
Письмо Владимира Ильича было прочитано всеми работниками Гидроторфа — на торфяных полях «Электропередачи», в мастерских и на тех заводах, где делались гусеничные краны.
«Прошу всех сотрудников Гидроторфа, — писал Р. Э. Классон, — руководиться и всегда помнить о письме Председателя Совета Народных Комиссаров от 2 марта. Это письмо я прошу вывесить в кабинетах руководителей с тем, чтобы оно всегда служило им напоминанием и никогда не упускалось из вида. Нам очень много дано, и поэтому с нас много взыщется. Мы обязаны оправдать оказываемое нам доверие и проявить максимум энергии и инициативы, поставив главной и единственной задачей добычу торфа в 1922 году».