На первой странице — портрет Карла Маркса.
Свою статью о Ленине Алексей Максимович писал в тяжелый, еще военный год.
Горький мастерски рисует портрет Ленина:
«Вот этот человек говорит речь на собрании рабочих, — он говорит удивительно простыми словами… в его суровых словах я никогда не слыхал ни грубой демагогии, ни пошлого франтовства красивой фразой. Он говорит всегда одно: о необходимости в корне уничтожить социальное неравенство людей и о путях к этому. Эта древняя правда звучит в его устах резко, непримиримо: всегда чувствуешь, что он непоколебимо верит в нее, и чувствуешь, как спокойна его вера…»
Требовательным учителем и одновременно заботливым другом был Ленин для великого русского художника.
Когда в Москву из Питера в девятнадцатом году должен был приехать Горький, Владимир Ильич забеспокоился: как у Горького дома с дровами? Он звал его в деревню, обещая хорошо устроить.
«Приезжайте, право!
Телеграфируйте, когда… Немножечко переменить воздух, ей-ей, Вам надо».
Осенью 1921 года Ленин сделал конспективную запись одного своего разговора с Алексеем Максимовичем:
«(Горький)
29.000 листов печатных
Нау[чные] работы во время войны:
1. Грум-Гржимайло, топливник
2. Топливо разложение водой
3. Вернадский, стр[оение] з[емной] коры
4. Магн[итные] аномалии
Кур[ская]+Крым[ская]»
Осторожно листаешь страницы журнала, долго вглядываешься в ленинские пометки и подчеркивания…
Горьковская статья представляет для нас огромный интерес: она писалась человеком не со стороны, а находившимся на близкой дистанции к Ленину и его делу — самому живому делу века.
Все в Ленине и его делах глубоко захватило русского художника. Он так прямо и писал, что события и явления, связанные с жизнью Ленина, делами Ленина и партии, «не могут не интересовать меня, бытописателя моей родины».
Образ Ленина, имя его были нераздельно связаны с работой партии, с движением народных масс, с бурной, ключом кипящей жизнью. Именно это рождало у Горького такую мысль:
«Замечаю, что, говоря о Ленине, невольно хочется говорить обо всем, — пожалуй, иначе и не может быть, потому что говоришь о человеке, стоящем в центре и выше всего».
Писатель революционной России, Горький хорошо уловил основную черту ленинского характера — воинствующий оптимизм, неукротимую бодрость духа. Художника поражали поистине титаническая работа Ленина, душевная крепость этого человека, стойкость которого нисколько не могли поколебать грозно сгущавшиеся трудности: на то они и существуют, чтобы побороть их!
Велика сила коммунистических идей, потрясающих земной шар, сила правды Ленина и народа.
«Из глухих деревень Индии, — пишет Горький, — проходя сотни верст по горным тропинкам и лесам, тайком, рискуя жизнью, пробираются в Кабул, в русскую миссию, индусы, замученные вековым гнетом английских чиновников, приходят и спрашивают:
«Что такое Ленин?»
А на другом конце земли норвежские рабочие в свою очередь говорят:
«Вот Ленин — самый честный парень. Такого еще не было на земле!»
Чувствуется по ленинским пометкам, что, читая Горького, Владимир Ильич меньше всего уделял внимания тому, что касалось личности Ленина. В статье Горького были и некоторые политически неправильные положения. И Ленин их резко критиковал. Но вместе с тем интерес Владимира Ильича был сосредоточен на тех размышлениях художника, которые связаны с общим ходом революции и строительством нового мира.
Внимание Ленина привлекло то место в горьковской статье, где Алексей Максимович рисует обстановку в России: развал после империалистической войны, поход иностранных держав, делавших все, чтобы удушить молодое государство рабочих и крестьян…
Горький приходит к мысли, он твердо убежден, что «кроме «большевиков», в России нет сил, способных взять в свои руки власть и возбудить энергию измученной страны, необходимую для продуктивного труда».
Ленин подчеркнул четыре слова: «возбудить энергию измученной страны…».
За эту тяжелейшую работу взялась партия большевиков!
Горький стремился быть сдержанным, ибо хорошо знал того, о ком пишет. Когда он писал статью, делился своими мыслями о Ленине, то, наверное, в эти минуты отчетливо видел перед собой самого Ильича, видел, как тот читает его, Горького, и в иных местах, должно быть, покачивает головой. Кто знает, может быть, Горькому даже почудилось в это мгновение характерное ленинское восклицание: «Гм-гм!..» Горький отлично знал, какую гамму оттенков, то веселых, то остро насмешливых, даже гневных и сердитых, вкладывал Ленин в это восклицание.