И тут Ленин поделился с Борзовым своим планом:
— Станет лучше, если сами рабочие возьмутся за работу и, по примеру питерцев и москвичей, пойдут походом в деревню.
Он широко очертил рукою карту, словно охватывая своим движением и Питер, и Москву, и маленькую Южу, что затерялась в лесах Владимирской губернии.
И тут, у карты, плечом к плечу с Лениным, делегату подумалось — потом он об этом рассказывал рабочим Южи: «А ведь ему, Ленину, потруднее нашего… У нас одна забота — как бы накормить Южу. А у него — забота обо всей России. Как бы добыть хлеб и для Питера, и для Москвы, и для Южи…»
Где-то там, в Юже, в рабочем поселке, люди ждут Борзова. Ждут и надеются: «Вот приедет наш делегат и привезет нам хлеба из Москвы…» А Борзову казалось немыслимым просить сейчас хлеба: ведь вся Россия на полуголодном пайке.
Делегат задумался. «Вязники — не Питер, и Южа — не Путиловский завод. Но ведь и мы, южские рабочие, можем сформировать свой отряд». Борзов мог предложить себя и своих товарищей по фабрике — они создадут отряд и пойдут в деревню за хлебом. Как питерцы!
Весьма дельная мысль!
Ильич кому-то сказал по телефону, что сейчас он занят — у него сидит товарищ из Южи. Он глянул в сторону Борзова и веселым голосом произнес в трубку:
— …Мы тут с одним товарищем дотолковались. Оказывается, можно, если только по-настоящему захотеть, можно добиться успеха в борьбе за хлеб.
Да, так и сказать рабочим Южи: Совет Народных Комиссаров просит у вас, товарищи рабочие, революционной выдержки и сознательности для спасения завоеваний революции, просит дать в отряд отборных людей для общего дела спасения от голода всех голодных, а не только для себя.
Ленин улыбнулся:
— Трудно, а Юже все же хлеба дадим!
И написал записку в Наркомпрод.
В этой ленинской прямоте и душевности было столько силы, что Борзов невольно залюбовался Ильичем. Крепко запомнилось Борзову: стоит у карты небольшого роста, плотный, с прекрасной головой Ильич. Сколько энергии и воли у этого человека!
Ильич протянул Борзову руку. Делегат Южи взял ее в свои руки и с минуту молча глядел на него.
— Все будет сделано, товарищ Ленин…
Из Кремля Борзов направился в Наркомпрод. Там, как только он назвал себя — «Делегат из Южи», его сразу же позвали к заместителю наркома. Записка Ленина уже дошла. В комнате на стене висела большая карта, утыканная флажками. Фронт. Хлебный фронт. Товарищ подвел Борзова к карте, с минуту о чем-то раздумывал, потом решительным движением снял шесть флажков и тут же на клочке бумаги записал номера вагонов.
— Больше пока ничем не можем помочь, — сказал он Борзову. — Хлеб для Южи пойдет на станцию Мстера.
У Борзова и духу не хватило просить больше. И за это спасибо!
В Юже, на митинге, Борзова спросили, как выглядит Ленин. Слесарь ответил:
— Отлично! Ленин хорошо настроен, он весь горит энергией и решимостью строить социализм. И нас к тому зовет!
Делегата спросили, какое указание Ленин дал рабочему люду.
— Приказов и указаний особых не было, — ответил Борзов. Потом подумал и добавил: — Вот главный совет товарища Ленина: передайте рабочим, пусть крепче берутся за создание рабочего контроля на своей, — слышите! — на своей фабрике. А потому ни один аршин ситца, ни один фунт хлеба не должен находиться вне учета. Все на учет! Главное — не давайте фабрике остановиться!
А ранней весной девятнадцатого Южа провожала рабочий отряд на фронт. Назвали отряд по имени родной фабрики — Южский.
Когда отряд собрался у железнодорожной ветки, Владимир Борзов взобрался на крышу вагона и обратился к народу с речью:
— Не дайте фабрике остановиться, берегите ее, нашу Южу, а мы к вам будущей весной с победой вернемся…
Глянул Борзов поверх толпы на рощу, на небо и сказал негромко, но все услышали его слова:
— …И с тобой, милая Южа, прощаюсь!
Невеста Борзова Люба ушла с ним на фронт. Была она в кожаной тужурке, волосы убирала под платочек, прекрасно пела Люба…
И воевали они вместе, и жизнь свою чистую отдали за республику.
— …А милая Южа, — завершил свой рассказ старый художник-ткач, — поднялась вместе со всей Россией, расцвела своей неброской красотою.
Гуров смотрел за речку, на луга, и негромко говорил, будто беседуя сам с собою.
— Для меня ленинская записочка, — ласково произнес он это слово, — записочка о Борзове, неотделима от одной фотографии… Владимир Ильич в кепке и пиджаке с поднятым воротником, — видно, ветер весенний продувает кремлевский холм, — вдвоем с курсантом поднимает строительный материал… Труд! Освобожденный труд! И вот живу я затаенной мечтой — с годами она все сильнее разгорается в моей душе! О, если бы нашелся художник и показал всем нашу в лесах затерянную Южу, ту самую Южу, которую революция, Ленин вместе с одним прекрасным рабочим, если взять Борзова как тип, сделали навсегда свободной, неунывающей, в коммунизм идущей Южей…