История «Глуховки» хорошо была знакома старым ткачам. На их памяти, на памяти их отцов начиналась фабричная жизнь в этих местах. Савва Морозов из Орехово-Зуева в тридцатых годах прошлого века открыл в Богородске, у реки Клязьмы, маленькую отбельно-красильную фабрику и раздаточную при ней. По избам на ручных станках бабы пряли пряжу. Морозов скупал всю пряжу на свою Богородскую фабрику и отдавал ее ткачам — «мастеркам», как их прозывали. От Саввы фабрика перешла к Захару. Тот окреп, нажился и построил механическую ткацкую, а затем и прядильную фабрику около Клязьмы и Черноголовского пруда. В прядильной и ткацкой люди задыхались от хлопковой пыли, детишки и те работали, разнося корзины с пряжей, со шпулями. Фабричная нужда родила в те годы горькое присловье: «День не едим, два не едим, немного погодим и снова не едим…»
Федор Петрович сидел, задумавшись, держа на коленях старый газетный лист. Вот она, фабричная жизнь… Вот с каких лет связана «Глуховка» с большевиками, с Лениным — это они разогнали стоячую воду, открыли пути к другой жизни!
Молотобоец советовал скульптору:
— Ты, Федор Петрович, бери вглубь… Мысль должна быть такая: кует Ленин счастье народное, и не один, а с миллионами… Его жизнь — это наша жизнь. И обратно бери: наша жизнь — его жизнь!
Мысль эту и стремился выразить глуховский скульптор.
Ленин стоит во весь рост. Вскинув вперед руку, он зовет за собой весь рабочий народ.
А у основания памятника скульптор вылепил сцены народной жизни: вот ткачиха с челноком у станка; вот крестьянка в поле вяжет сноп; вот шахтер в недрах земли обушком вырубает пласт угля.
Решили сделать душевную надпись. Долго думали: какую мысль выразить в словах? Что самое главное в Ленине? Огромное уважение к человеку, глубочайшая вера в силы рабочего класса. Вот так и надо написать:
И еще близкое Ильичу:
…В морозное утро устанавливали скульптуру Ильича. Было это 22 января 1924 года.
До «Глуховки», до народа, еще не дошла печальная весть, что накануне, в 6 часов 50 минут вечера, перестало биться сердце Ленина.
Секретарем партийной организации был на фабрике Илья Михайлович — человек немолодой, с русой бородкой с проседью. Ему предстояло открывать митинг, но он долго не мог вымолвить страшное слово. А когда наконец сказал — вся площадь дрогнула: «Умер Ленин…»
Дмитрий Кузнецов вышел и сказал то, что так недавно он говорил самому Владимиру Ильичу: «Товарищ Ленин! Знай: все намеченное тобою скуем!»
Он стоит, этот памятник, у самой фабрики, среди молодых деревьев.
Клавдия Ивановна Гусева, та, что была с делегацией у Ленина, сказала мне так:
— В иной день много раз проходишь мимо памятника и всегда задержишь шаг, на минутку остановишься, чтобы взглянуть на Ильича… Гляди, как он руку вскинул, будто зовет народ. Смело, товарищи, в ногу!
В прошлом году весною я был в Горках и там, в вишневом саду, услышал начало этой истории.
На главной аллее под старыми деревьями врыта в землю простая зеленая скамейка: на ней любил сидеть Владимир Ильич и смотреть на буйное цветение сада.
Глуховские рабочие каждую весну и осень приезжают в Горки — они взяли на себя заботу о ленинском саде. Едут окапывать вишни, подсаживать к старым молодые. В одну из таких весен работала с молодежью Клавдия Ивановна Гусева.
Сад в Горках весь в шатрах весеннего цветения. Он раскинулся на пять гектаров — до тысячи деревьев вишни, яблони, груши, сливы…
Тихо в доме Ленина. Рассказывают, что Владимир Ильич обычно входил в дом в восточные двери — прямо с главной аллеи. Лестница ведет наверх. В столовой все сохранилось так, как было при жизни Ильича. Большой стол, застланный клеенкой; на столе — самовар. Просто, чисто, уютно; к столу придвинуто кресло, в котором сидел Ильич, и как при жизни его, в высоком кувшине полевые цветы. А на стенах картины. На одной изображен ледоход. В сумеречном свете дня синевой отливает высокое небо; вот-вот тронутся вешние воды по холмам и пригоркам… А на другой картине летний пейзаж. Смотришь и невольно думаешь: не Пахра ли это — река, протекающая у самых Горок?.. Все в этом пронизанном солнечным светом пейзаже близко душе — избы на высоком берегу, облака, деревья, отражающиеся в реке.