В прошедшую ночь наши автоматчики выдержали ожесточенный бой с засевшими в каменных домах фашистами. Они цеплялись за каждую улицу. Огонь вражеских батарей должен был преградить путь нашей пехоте. Фашисты взорвали мосты в городе, минировали подступы к ним, но все их усилия были сломлены напором и волей наших наступающих частей. Около двух суток шел бой за город. Превратить Орел в неприступную цитадель фашистам не удалось — стремительным ударом наши вышвырнули их из Орла.
Орел наш! Воины Красной Армии, проходя по улицам горящего города и глядя на взволнованные лица жителей, невольно чувствуют все величие своей освободительной миссии. На берегу Оки мы были свидетелями следующей сцены. Генерал утром перебирался с адъютантом по взорванному мосту. Это был первый советский генерал, которого увидели жители освобожденного Орла. Ему, как и другим офицерам и бойцам, поднесли букет цветов. Его попросили подождать минуту-другую. Из ближайшего дома вышла пожилая женщина и протянула генералу свой подарок — старинную саблю с серебряной насечкой. Генерал саблю принял, за подарок поблагодарил и уехал дальше, на линию огня.
Утром, когда в городе еще не было военных регулировщиков, их заменяла на Московской улице у взорванного моста Анна Павловна Казанская, жена погибшего командира Красной Армии. Стоя на подножке грузовых машин, она указывала водителям обходный путь по разминированным улицам. За Орлом среди полей проходит Нугорский большак. Этот большак оставил в памяти жителей кошмарное воспоминание. 24 июня и вторично в июле гитлеровцы погнали по большаку сотни молодых орловских юношей и девушек. Свыше тысячи семнадцатилетних девушек они согнали на Брянский вокзал, втолкнули в пульмановские угольные вагоны и под душераздирающие крики матерей увезли в Германию.
Матери мечутся по городу, ищут в гестаповских застенках своих сыновей и дочерей. На правом берегу Орлика, в каменном доме с глубокими бетонными подвалами, фашисты творили свое страшное дело — истязали советскую молодежь. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж гестаповского дома пыток. На стене нарисован красками фашистский флаг и черная паучья свастика. Женщина, сжав кулаки, грозит фашистскому пауку. Это Анна Ильинична Кощавцева, мать восемнадцатилетнего Виталия. С гневом и горестью она рассказывает нам историю гибели четырех юношей — Константина Якубовича, Володи Алехина, Володи Хохлова и сына ее Виталия. Свыше месяца фашисты истязали в своих застенках Анну Ильиничну. Но это русская женщина — пытки ее не сломили. Вот она выходит из гестаповского горящего застенка. Она смотрит на проходящих бойцов, и взгляд ее светлеет и загорается искрой надежды: они отомстят за все ее муки!..
Люди этого города видят и знают, какой ценой бойцы Красной Армии добыли им освобождение. Вот почему уже с предрассветного часа жители Орла, и старые, и молодые, помогают наводить мосты, тушить пожары, вылавливать предателей — делают все, чтобы Красная Армия, ни на миг не задерживаясь, погнала фашистов дальше, на запад. Пройдут годы, и город, который сегодня еще горит, воспрянет из пепла, залечит свои раны… Но всегда в памяти бойцов, освободивших город, в сердцах простых русских орловских людей будет жить этот светлый и ясный августовский день — день возвращения к жизни нашего Орла.
Мы в Орле знали — нам радировали, — что в этот день, 5 августа, в двадцать четыре часа Москва будет салютовать войскам, освободившим Орел и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати орудий.
Это был первый салют в Великой Отечественной войне!
Брянский фронт, 1943
НОВГОРОДЦЫ
Только на третий день после завершения обходного маневра генералу Микульскому довелось побывать в Новгороде. Дымились еще бревенчатые избы на берегу, чернели изуродованные фермы взорванного моста, ветер гремел железом крыш и гнал в тумане шуршащие льдины седого Волхова. В кремле белели высокие монастырские стены, узкие окна скупо пропускали мглистый свет, с какой-то скорбью и грустью освещая это великое бедствие, разорение и надругательство. На площади, где в стародавние времена собирались вольнолюбивые новгородцы, лежал запорошенный снегом, разъятый на части памятник «Тысячелетие России»: отлитые из темной бронзы гигантские крылья ангела, витязь в кольчуге с широким прямым мечом; исполинская фигура Петра Первого в ботфортах, с лентой через плечо, Пушкин, читающий стихи, цари, монахи, поэты, воины — былины и сказки народа.