Станция Подберезье и с нею населенный пункт, превращенные фашистами в сильный очаг сопротивления, стояли на пути Микульского и пока что связывали его руки. Только овладев этим узлом обороны, Микульский получал полный простор для флангового движения вдоль немецкого рубежа. Брать Подберезье в лоб было немыслимо — это обошлось бы слишком дорого. А взять нужно было во что бы то ни стало.
— Маневром, друзья мои, маневром, — сказал он командирам частей, ставя задачу на обход.
Он начертил на карте движение пехоты и танков, обтекающих станцию и деревню на стыках немецких частей. Три офицера вместе с генералом склонились над картой, следя за его рукой, рисовавшей схему маневра. Микульский давал только общую нить. Все остальное зависело от них: сумеют ли они рассечь немецкие стыки и пробиться через них, нанося одновременные удары с двух направлений и захватывая Подберезье в клещи?
Микульский отбросил карандаш в сторону. Маленький, плотный, живой, как ртуть, он и в этот раз прибег к наглядному методу раскрытия своей мысли.
— Прижимать и охватывать! — говорил он, хитро блестя глазами, и, скользнув за спину начальника штаба, неожиданно ударил его. — Вот так: прижимать и охватывать!
Так и было сделано. Один ударил с фронта, другой навис с востока, а подвижные группы вырвались и оседлали дорогу в тыл немцев, сидевших в Подберезье. Больше всего встревожил немцев гул наших танков. Они кинулись по дороге на юг, но и здесь стояли советские танки, уничтожившие сорок пять вражеских машин.
Взяв Подберезье, Микульский получил желанный простор. Он вышел на коммуникации противника, перерезал ему три дороги и круто повернул на юг. Вместе с соседом они расчленили вражескую группировку. Теперь судьба наступления зависела от того, как быстро сумеют они завернуть брошенную вперед веревку, чтобы, соединившись с частями, наступавшими с юга, стянуть ее смертельным узлом на горле окруженного врага. Предстояло совершить пятнадцатикилометровый обходный марш по незамерзающим болотам и лесам в глубине вражеской обороны.
Микульский, как и его бойцы, до крайности устал. Но вместе с тем он знал, что тот подъем всех нравственных сил, который он ощущал в себе, жил и в массе бойцов, коснувшейся запекшимися губами животворящего источника наступления. И танкам и пехоте приходилось не только воевать с немцами, а еще преодолевать все трудности похода по лесам и болотам, где каждый шаг был мучительно тяжел. Метель первого дня наступления сменилась непогодью. То заморозки, то дожди, — «сиротская зима», как говорят в народе. Шинели набухали влагой и тянули к земле, ноги коченели на холоде. Но сердце волховского солдата, распаленное гневом и долгой обороной в залитых водой окопах и землянках, выдерживало все — и холод, и туманы, и вязкие болота. Люди отогревались у наскоро разведенных костров, и еще больше согревала их мысль о том, что земля новгородская снова станет нашей, родной.
Танки, шедшие впереди, валили вековые деревья, прокладывая дорогу пехоте. На волокушах и вручную бойцы подтягивали боеприпасы. Орудийные расчеты, впрягаясь в пушки, тянули их по гатям болот и хрустящему льду озер. День и ночь шли бойцы. И вместе с ними шел со своей оперативной группой и походной рацией генерал Микульский. Он шел, как и все, пешком. Ни лошади, ни машины не могли пройти в этой глухомани.
Ночь он провел на снегу у солдатского костра. Вспыхнувшие сухие ветки осветили его обветренное лицо и пышные усы. Развиднелось, и он снова поспешил в дорогу на Вяжище, где был его авангард. В полдень он обосновался в монастыре, затерянном в лесу, согрелся чайком, обсушился, развернул связь и крепко взял в свои руки управление наступающими частями.
Земля загорелась под ногами фашистов — новгородская земля, которую они более двух лет топтали своими коваными сапогами. Они заметались по дорогам. Но кольцо вокруг них смыкалось с каждым часом.
Микульский повернул свои войска фронтом на восток, на отходящего противника. Одну дорогу, железную, он перекрыл и запер. Тогда немцы кинулись вниз, пытаясь пробиться по параллельной шоссейной дороге. Это была самая критическая минута: нельзя было упустить врага, его технику.