— Толково! — сказал Гусаковский и, посмеиваясь, прибавил: — Где лаской, где таской, а где прямо в лоб…
Он перенес на свою рабочую карту обстановку боя. От потемневшего, забрызганного грязью листа веяло дыханием весенних наступательных боев. Гусаковский поставил внизу дату, месяц, день, час и, бережно свернув лист, положил его в сумку, где лежала карта сорок первого года.
— История, — сказал он тихо.
3. Зерно маневра
— Вы играете в шахматы? — вдруг спросил генерал Катуков.
Гусаковский знал эту манеру командующего армией задавать быстрые и как будто уводящие в сторону вопросы.
Загорелая рука Катукова легла на кодированную карту. Темно-зеленое поле было разбито на клетки — каждый квадрат имел свой условный номер. Стрелы наступления тянулись от исходных позиций, занятых танками, пересекали ничейное поле и устремлялись через вражеские рубежи. С первых километров своего движения стрелы на обоих флангах шли почти параллельно; взломав рубеж немецкой обороны, они расходились далеко в стороны, форсировали Западный Буг и вновь смыкались глубоко в немецком тылу.
— Правило шахматной игры, — сказал Катуков, — гласит: решение, которое вы принимаете в момент игры, должно быть таким, чтобы вам даже в голову не приходила возможность другого решения. Это значит, что существующая возможность психологически должна сразу же производить впечатление полного достижения. Вот так и в танковом бою, — продолжал командующий, — перед боем взвесь все шансы и, как хороший шахматист перед ходом, продумай все варианты. Никогда не считай противника глупым, помни, что каждый бой может принести новый маневр врага. Противник не спит, поэтому всегда будь готов встретить любую неожиданность и найти правильное решение. Когда же твое решение уже принято, сделай все, чтобы оно было реализовано полностью.
Разговор этот происходил в начале июля сорок четвертого года в прифронтовом украинском селе. В саду под яблонями, — кто на скамьях, а кто просто на земле — сидели командиры бригад, которым предстояло принять участие в крупной операции — ударом через Западный Буг потрясти немецкую оборону, совершить дерзкий смелый рейд в сотни километров.
Победа рождается на поле боя. Истоки победы берут свое начало в душе человека, созревают в бессонные ночи, в дни напряженного труда, предшествующего наступлению.
Помню, в эти дни перед новыми боями, когда на фронте царило затишье, генерал Катуков беседовал с группой командиров. В лесу было душно, как всегда перед грозой. Сам Катуков только что вернулся из штаба фронта. По лицам офицеров он понимал, что их занимает один вопрос: «Когда же?»
На все вопросы он сдержанно отвечал: учеба, учеба, учеба!
Боевая учеба с этого дня еще более усилилась: солдаты и офицеры были заняты по двенадцати часов в сутки.
По обе стороны линии фронта шла невидимая война нервов. У немцев нервы были явно не в порядке. Это замечали бойцы переднего края, это ощущали наши офицеры, работавшие в тиши ночей над данными разведки.
Душные ночи, жаркие дни, седая едкая пыль, покрывшая придорожные ветлы, только увеличивали и нагнетали атмосферу тревоги. Немецкие «рамы», горбоносые самолеты, часами висели над нашими лесами, кружились над дорогами, искали следов подготовки русских к наступлению. Но дороги у русских были пустынными, только изредка пропылит штабная машина. Спустившись пониже, немецкие летчики могли бы собственными глазами убедиться в том, что у русских царит тишина, больше того, кое-где даже попыхивали самовары и артиллеристы преспокойным образом пили душистый чай с лесной ягодой.
Обстановка на фронте определялась одним словом: затишье. Но это было затишье перед бурей. Днем ни один грузовик не смел показаться на фронтовой дороге — таков был приказ по армии. Вся сложная и трудная работа по созданию материальных запасов, по обеспечению наступления велась ночью. Машины шли без фар, выдерживая интервалы, — только земля вздрагивала и гудела. Потоки грузов шли в леса, могучие самоходные пушки, танки и артиллерия короткими бросками, точно волны, накатывались к линии фронта, к переднему краю. Лавина техники стягивалась в узлы на главной оси наступления. В войсках, стоявших на переднем крае, и во вторых и третьих эшелонах велась энергичная учеба, с максимальным упором на наступательные действия.