— Хорошо, дядя, передам.
Я выехал на тропинку и потрусил в сторону села. Но как только солдат исчез за деревьями, я тотчас же свернул с тропинки и стал продираться по бездорожью через кустарник, царапая лицо о ветки.
Лошадь бежала то крупной рысью, то наметом.
Мимо меня проносились заплаты посевов, какие-то вздыбленные каменные глыбы, корявые, обомшелые деревья, унылые плешины, где ничего не росло, и откуда ни возьмись мокрые ветки, которые больно хлестали по лицу. Но я был рад им. Все же укрытие. Поди разгляди в этой неразберихе какого-то клопика на коне.
Вдруг кто-то неожиданно схватил коня под уздцы. Я увидел человека в рваной одежде, с охотничьим ружьем за плечами.
Незнакомец недобрым взглядом смерил меня с ног до головы, задержал взгляд на фуражке с кокардой.
— Нашел место, где скакать! — мрачно сказал он и потянул поводья. Железный мундштук звякнул коню о зубы.
— Дядя, а кто у вас главный? — вырвалось у меня.
— Вот я тебя ему и представлю, — не оборачиваясь, бросил незнакомец и коротко свистнул.
Из-за куста выскочил подросток с винтовкой. Незнакомец, передав ему повод, строго сказал:
— Веди к командиру!
Приняв коня, тот мигом стащил меня на землю.
— У нас пленных на скакунах не катают, — пояснил подросток, толкнув меня вперед.
Я вцепился ему в руку:
— Скажи, ведь вы партизаны, да?
— Погоди, узнаешь, — ответил он с угрозой.
Я сорвал с головы гимназическую фуражку. Задыхаясь от радости, крикнул:
— А я к вашему начальнику по делу еду!
Молодой партизан еще раз посмотрел на меня, нет ли тут подвоха, потом посадил на спину лошади, сам пристроился позади и крикнул:
— Гони! Обманешь — угроблю.
Лошадь рванулась и снова пошла петлять по горной теснине.
Мы обогнули голый кряж, за которым начался другой. Я с тревогой огляделся:
— Да где же командир?
— Сейчас будет. Вон видишь, дым…
Наконец за бугром, между скалами, показались костры. Вокруг них кучками сидели люди. Юноша спрыгнул с коня.
— Вот и наш командир, — сказал он, показывая на человека, сидевшего к нам спиной.
Около него топтался цирюльник. Он ловко водил ножом по ремешку и весело балагурил.
Я чуть было не вскрикнул от неожиданности: цирюльник-балагур был не кто иной, как наш Седрак.
— Командир, к тебе гимназист, — подойдя ближе, доложил партизан.
Командир обернулся, и я сразу узнал в нем Шаэна. Шаэн тоже узнал меня:
— Арсен?
Бросив кому-то повод, я спрыгнул с коня.
Шаэн с любопытством рассматривал меня.
— И в кого ты вырядился? Что за маскарад?
— Об этом потом, — отрезал я. — Я к тебе по заданию дяди Саркиса. — И огляделся по сторонам.
— У меня от моих ребят секретов нет. Вали, с чем прискакал.
Я достал из-за пазухи листок. Шаэн расправил исписанный лист на ладони. Партизаны тревожно придвинулись к нему. Шаэн пробежал письмо, поморщился:
— А много у них оружия?
— Пять пулеметов. Один станковый, четыре ручных. Гранаты бутылочные и лимонки. Винтовка образца…
— Ай да Арсен, ты что, начхозом у них состоишь? — засмеялся Шаэн.
Я снова огляделся, отыскивая среди партизан кого-нибудь из знакомых.
— Своих друзей не ищи, — предупредил Шаэн, — они в разведке.
Шаэн что-то шепнул стоявшему рядом партизану. Тот отошел в сторону, достал дудку, перевитую у шейки темным жгутом, и, надув щеки, заиграл.
Мне казалось, что сейчас заржут наскоро оседланные кони, кусая удила, заблестят на солнце клинки, загрохочут пушки, поворачивая жерла. Но вместо всего этого из-за скал и из расщелин показались плохо одетые крестьяне, вооруженные чем попало: кто охотничьим ружьем, а кто вилами и топорами.
Я испуганно посмотрел на Шаэна. Грудь его была опоясана патронташем с пустыми гнездами.
— Дядя Шаэн, а вы сладите? — спросил я. — У них пулеметы, патроны.
— Зато у них нет таких молодцов, как ты, как твои друзья, пославшие тебя сюда. — Шаэн потрепал меня по плечу. — За нас Ленин, — сказал он.
Из-за куста появились еще два партизана. Они тащили пулемет.
— Вот и наше оружие, у дашнаков отбили, — сказал Шаэн и пошел к группе партизан.
Двое партизан, тащивших пулемет, остановились возле меня.
— Э, да мы с тобой знакомы! — воскликнул один из них.
Я силился вспомнить, где видел это лицо, и не мог.
— Не признал? Письмо получил, а почтальона не приметил?
«Скоморох! — молнией пронеслось в голове. — Как же я не узнал сразу?»