Гривастые кони, те, которые когда-то привозили в село на каникулы Хорена, так же, как и тогда, скакали, выгнув шеи, потряхивая расписной дугой, унизанной болтунами.
Знакомый кучер гикал на взмыленных коней, хотя они и так неслись как ошалелые.
Когда тройка поравнялась с нами, кто-то из сидящих в ней хлопнул по спине кучера, и кони круто остановились. Из глубокого кузова высунулась женская голова в зеленой шапочке.
— Мисс! — испуганно вскрикнул Вачек.
Мы отпрянули от дороги и стали поодаль. Женщина повернулась к своим спутникам (то были двое мужчин в светлых шляпах) и что-то сказала им, показывая на нас. Оба привстали и тоже стали рассматривать нас. Один из них достал какую-то черную коробку с круглым стеклом посредине и направил ее на нас.
— Фотоаппарат, — подсказал Вачек. — Сейчас нас снимать будут.
Насчет американцев он все знал наперед. Недаром сбежал из их приюта.
Женщина откуда-то достала связку бубликов, перерезала ниточку и стала кидать их через дорогу. Круглые поджаристые бублики, ударяясь о землю, маленькими колесиками покатились под ноги.
Одно из колесиков ударилось о мою ногу, упало набок, дразня пылающим румянцем. Рот сразу наполнился слюной. «Насахаренный пряник», — вспомнил я слышанные как-то слова дяди Седрака и не поднял бублика.
А Вачек даже состроил мисс гримасу. У него были свои счеты с ней…
До нас донеслись звуки зурны. Из села опрометью мчались всадники. Среди них нетрудно было различить хмбапета, скакавшего рядом с Вартазаром и Хореном.
«Так вот каких гостей ждал Вартазар! — подумал я. — Вот для кого заставили дашнаки подмести улицы, посыпать дорожки песком!»
Американец несколько раз щелкнул по коробке и, улыбаясь, спрятал ее.
Не успели гривастые кони, погромыхивая болтунами, унести американцев в село, как из Узунлара прибежали наши друзья. Мы встретились с ними на пригорке, под ежевичным кустом. Должно быть, известие, которое пригнало их сюда, было не из обычных.
— Какая новость, ребята! — сказал Муртуза, кирва Васака. — Американцы к нам приезжали. У Абдуллы-бека пировали.
— И среди них — мисс в зеленой шапочке? — усмехнулся Вачек.
— Верно! — вскричал Ахмед. — Но откуда это тебе известно? — Он с удивлением уставился на Вачека.
— Эта мисс с двумя другими американцами сейчас у нашего Вартазара. Только что приехали, — ответил Вачек.
— И она бросала с тройки бублики?
— Бросала.
— И снимали вас?
— Снимали.
— Какие были сладкие бублики! — сказал Сурен, облизнувшись.
— А когда снимали, у тебя был такой разорванный ворот? — спросил Муртуза.
— Ну, был.
— И пальцы торчали из трехов?
— Ну, торчали!
— Эх, голова! — заключил хмуро Муртуза. — Сняли нищего. А потом будут в Америке показывать, какие мы тут голодушники и оборванцы.
— И как бросаемся на бублики! — добавил Васак, стрельнув взглядом в сторону Сурена.
Они теперь неразлучные друзья, всегда вместе. Воцарилось неловкое молчание.
— А папахоносцы много у вас угнали скота? — спросил я Ахмеда, чтобы переменить разговор.
— Много, — был ответ.
— Почему же вы не пасете коров на той стороне? Там они вас не достанут, — вмешался в разговор Арам.
— Папахоносцы не достанут, кочи достанут. А корове не все ли равно, под чьим ножом умирать? — горько усмехнулся Ахмед.
К вечеру, когда мы возвращались из гончарной, лихая тройка летела нам навстречу. Впереди нее неслись верховые во главе с Хореном. Снова полетели на обочину дороги конфеты, печенье, пряники, посыпанные сахарным порошком, даже леденцы, которых мы никогда не ели. Американцы, пировавшие у Вартазара, изощрялись в щедрости. Лакомства дождем сыпались нам под ноги.
Как трудно было удержаться от соблазна! Но мы видели устремленные на нас стекла фотоаппаратов, и ни один из нас не нагнулся.
Я увидел, как наливается кровью лицо Хорена. Ярость, видно, душила его, но он сказал очень вежливо:
— Угощайтесь, ребята, не стесняйтесь.
Один пряник, толстый, округлый, похожий на наше зажигательное стекло, покатился по обочине дороги и, ударившись о ногу Аво, остановился.
Аво порывисто отвернулся, и я заметил на его ресницах капельки слез.
Одному американцу все же повезло. Кто-то в толпе стал хватать все, что бросали с тройки, и обрадованный американец взял мальчика на мушку. Только и слышно было: щелк-щелк!