— А наш Урик еще в Нгере, — сказал Васак. — Только вчера видел его.
— За этим я и пришел. Боюсь, как бы дашнаки не спровадили его к своему Гаскелю.
— Мы все думаем, как спасти Урика, — заметил я.
Когда мы собрались уходить, Седрак сказал:
— Слышал, как вы тут американов встретили. Молодцы, не приняли подачки. Не поддавайтесь на приманки, ребята.
…Беречь коня Баграта — таков приказ Шаэна, наше первое комсомольское задание. Мы теперь знаем о скакуне все. Целый день два папахоносца только и делают, что возятся с ним. По утрам выводят Урика во двор, моют, чистят, чуть ли не с ложки кормят. Взвешивают да прикидывают, чего сколько дать. Если каким-нибудь чудом оказаться на крыше дома Сурена — теперь Самсон гнал с нее даже Аво, то оттуда легко можно увидеть все. Ай да Урик! Какой тебе почет и уважение!
А каков он, Урик! Шерсть золотистая-золотистая. Ноги тонкие и длинные, словно у новорожденного теленка. Голова маленькая, с прижатыми острыми ушами, похожими на тени от пальцев на стене. На одной ноге, чуть повыше копытца, белая полоска — родовая метка. По метке этой отличают коней нашей карабахской породы. Всех примет Урика не перечтешь. Для этого нужно списать слово в слово бумагу, добытую мною из черной папки хмбапета.
Знаете, кого приставили к Урику? Карабеда и Самсона. Пробить тропку к Карабеду можно. Но на какую удочку сманить Самсона? К нему не подступишься!
Хорошо Апету или даже деду: в их сказках в трудную минуту вдруг случается неожиданное, и все идет на лад. А что поможет нам спасти Урика?
И вдруг все случилось, как в сказке Апета. Было это в благословенный солнечный день. Мы с Айказом возвращались из лесу с добычей. Собственно, мы возвращались не одни. За Айказом увязались в этот день собирать дички Сурен и Сержик.
Варужан остался в селе — была его очередь наблюдать, не грозит ли Урику беда. Голод совсем извел Варужана, он похудел, осунулся. И все же по-прежнему выжигал затейливые узоры на палках, благо появилось солнце.
У края села Сурен свернул к своему дому. Мы трое — Сержик, Айказ и я — пошли вместе. К нашим домам вела одна тропка. По дороге, возле дома Аки-ами, нам попались Самсон и Карабед. Они под уздцы вели Урика на прогулку.
— Эй, поди-ка сюда! — остановившись, крикнул Самсон и поманил Айказа.
Айказ хотел было скинуть ношу с плеч, но Карабед предупредил:
— Неси, неси сюда и мешок!
Айказ подошел, держа на весу пухлый мешок. Карабед сейчас же запустил в него руку, достал лесные груши, попробовал, скривился, но все же набил ими карманы. Полную пригоршню он протянул Самсону, но тот не взял.
— Ты кузнец? — спросил Самсон.
— Ученик кузнеца, — ответил Айказ.
— Этого самого… — Самсон весь скривился, но имя не назвал, а только махнул рукой в сторону тропинки гончаров.
— Да, Кара Герасима. Он известный кузнец…
— Ну, ты! — перебил Карабед. — Не болтай много! Сумеешь подковать коня?
— У меня рашпиля нет, уста запрятал инструменты, когда бежал от турок. Я только и делаю, что колеса шиную.
— Прикуси язык! — прикрикнул Самсон. — За инструментом дело не станет. Сумеешь подковать как следует?
Айказ медлил с ответом.
— Смотри, это тебе не какой-нибудь конь! — предупредил Карабед, давясь грушей. — Он перед самим Гаскелем предстанет. Если не твоего ума дело — не берись.
У меня во рту пересохло: Карабед выболтал то, что дашнаки скрывали от Баграта. Теперь ясно. Урика собираются отправить к американам и перед этим хотят подковать.
— Сумею, не впервой, — с готовностью вдруг согласился Айказ.
Лицо его казалось спокойным, но это было обманчивое спокойствие. Пальцы на руках Айказа, я видел, стали белые-белые, сердце мое колотилось. Вероятно, у меня были такие же пальцы.
— Отведи его к Хорену. Доложи! — кинул Самсон дружку. — Да прихвати с собой рашпиль!
Карабед и Айказ скрылись за углом, а Самсон, переминаясь с ноги на ногу, продолжал стоять, обеими руками держа повод. Колючим взглядом он буравил то меня, то Сержика.
— А ты откуда взялся, шельмец? — бросил он Сержику. — Я тебя что-то не помню. Что ты за птица?
— Это наш Сержик. Из Шуши, после погрома, — за него ответил я.
— Гахтакан?
— Был гахтаканом, а теперь наш, нгерец. Савад усыновил его, — заметил я храбро.
Самсон долгим взглядом смерил меня с ног до головы.
— Язык распустил. Брысь домой! Оба исчезайте. Чтобы глаза мои не видели вас, руки-ноги перебью! — крикнул он.