Но вереск, невзрачный вереск, усыпанный жесткими лепестками… Зачем я охочусь за ним? Мне он, конечно, ни к чему. Я ищу его для Асмик: говорят, шелковичные черви любят вить коконы в его ветвях.
Что за наказание! Раньше этого добра было сколько хочешь и где хочешь, а теперь даже на Качал-хуте ни куста. Нашлись более расторопные шелководы, чем Асмик. Говоря честно, я радуюсь тому, что так мало попадается кустов вереска: пусть Асмик видит, как я стараюсь для нее.
Правда, моя добыча достается не ей одной. Вместе с нами и Арфик. И хорошо, что она с нами. Я забираюсь как можно выше, преодолевая кручи. Найденные кусты я делю между Асмик и Арфик поровну.
Пусть не думает Асмик, что я умираю по ней.
Арфик в восторге. Никогда она не ждала от меня ни такой щедрости, ни такого внимания.
Мимо нас по крутой тропинке проносится ливень щебня. Через минуту из-за кустов появляется Васак с целым ворохом вереска.
Лицо и руки его в ссадинах.
Васак кладет кучу вереска перед Асмик и победно смотрит на меня.
Я молчу. Опять ты, Ксак, перещеголял меня!
Ни свет ни заря прибежал Сурик.
— У Асмик беда! Из коконов бабочки вылетают, — залпом выпалил он.
Мать ударяет себя по бедрам.
— Бедная девочка, сколько мучилась с этими обжорами! — сокрушается она.
Я не понимаю, что за беда, если из коконов вылетают бабочки. Я не Сурик, в дела девочек не вникаю. Но мать жалеет Асмик — значит, действительно что-то стряслось. Сам того не замечая, я оказываюсь возле дома Аракела. Сегодня у него плотничают Айказ и Азиз. Через забор они машут мне рукой. Я смотрю мимо, мне не до них. Как узнать, что приключилось у Асмик?
Войти в дом через калитку я не смею — ребята будут дразнить. Забираюсь на крышу. Сурик, обдирая пальцы, карабкается за мной. Осторожно заглядываю в ертик — отверстие в крыше. В комнате тучей носятся куцекрылые бабочки. Некоторые показываются в отверстии ертика. Летать они не умеют. Тяжелые, неуклюжие, они падают тут же на крышу у самого ертика.
Я хорошо вижу растерянно мечущуюся по избе Асмик, вижу Арфик, деловито и проворно обрывающую коконы с кустов. Как хотелось мне чем-нибудь помочь… Но со двора доносится стук топора, и я беспомощно торчу на крыше дома.
Хлопнула калитка. Вышла Арфик и торопливо пустилась вдоль улицы. Она, должно быть, спешила домой. Я соскакиваю с крыши, догоняю ее.
— Что там случилось?
Арфик на минуту останавливается. У нее сердитое лицо.
— Ты думаешь, шелк добыть — все равно что горшок слепить? — набросилась она на меня. Видя недоумение на моем лице, она добавила: — Асмик сама виновата, передержала. Не убила гусениц в коконе. Вот и вылетели.
Я не понимаю всех слов Арфик. Не знаю, как можно убить гусениц в коконе? И что из того, что вылетели какие-то бабочки?
И в самом деле я не знал, что гусеница, окукливаясь, под серебристым покровом, проходит свой трудный возраст, превращаясь в бабочку.
— Ошпарила бы коконы кипятком, я бы посмотрела, как бы вылетели бабочки, продырявили шелк, — говорит Арфик, словно угадывая мой немой взгляд.
Спохватившись на полуслове, она снова устремляется вперед. Я еле успеваю за ней.
— Весь шелк пропал? — допытываюсь я.
— Нет, не весь, — бросает Арфик на ходу, — больше половины спасли.
Незаметно мы очутились возле дома Арфик.
— Заходи, посмотри, как пригодился мне твой вереск, — неожиданно предлагает она.
— Вереск? Какой вереск?
Арфик удивленно таращит глаза:
— Забыл, как вы с Васаком старались?
— А-а… — вспоминаю я.
Делать нечего, я иду за Арфик в ее червоводню. Нет, неправда, я иду в этот дом охотно. Меня разбирает любопытство. Хочу видеть, какую службу сослужил мой вереск.
Я переступаю порог — и жмурюсь. На том месте, где раньше пол был устлан червями, молочным облаком вздымаются кусты вереска, обильно усыпанные белоснежными коконами.
Хлопая дверью, в избу то и дело входит Мариам-баджи. Она сгребает в подол собранные в кучу коконы и мгновенно исчезает.
В окно я вижу, как она подходит к костру и прямо из подола высыпает их в кипящий котел. Возле нее маячит Сато, жена Хосрова. Склонившись, она заглядывает в котел. Слышу ее неторопливый говорок:
— У твоей Арфик золотые руки! Говорят, государство ссуду дает под шелк. Неплохо заживете.
Мариам-баджи отворачивается и незаметно три раза плюет через плечо. Должно быть, от сглаза. Старуха Сато не унимается:
— Вот внучку Аракела жалко: тоже старалась девочка, а шелка как и не было…
Арфик тащит меня в другой конец избы, чтобы похвалиться своими желтыми коконами. Но мне все равно, какого они цвета. Мне достаточно знать, что вереск, добытый с таким трудом, пригодился ей.