— Ой, мамочка! — только подразнил он ее.
Айказ шагал, громыхая огромными сапогами, теми, что самолично реквизировал у одного дашнака. За ним, для солидности надев буденовку, шлем с алой звездой, подаренный Николаем, мирно плелся Аво. Раскрасневшийся от возбуждения Сурен, забегая то с одной стороны, то с другой, преданно заглядывал в лицо Айказа. Теперь он знал, кому отдать свое предпочтение, по-мальчишески возвышенное доверие.
По дороге все время к нам присоединялись новые и новые мальчики. Вот, шумно захлопнув дверцу калитки, вышел нам навстречу Азиз. Вот бежит очертя голову отощавший Варужан. Вачек тоже присоединяется к нам.
У ворот дома Затикяна, без шапки, с дулей на лбу — память от драки с Тиграном, очень похожий на нас, стоял Каро и отрешенно, не видя ни оживления на улице, ни проклюнувшейся за ночь ветки граната, свесившейся через забор отцовского дома, смотрел грустно куда-то вдаль.
— Чего стоишь? Идем с нами! — предложил Айказ.
Каро оживился:
— А мне можно?
Айказ переглянулся с Мудрым, затем с Васаком, скользнул по моему лицу недоумевающим взглядом, задумался, потом сказал:
— Идем. Мы за тебя поручимся!
Только Сурен, близко подойдя к Каро, бросил ему в лицо:
— Не зря ли, дружок, отбиваешь ноги? Сынков виноделов в комсомол не возьмут. Не та порода.
Потом добавил, задиристо заглядывая ему прямо в глаза:
— Как ни белись, Часовой, а черные перья не спрячешь.
На Сурена зашикали, но дело было сделано, и Каро, круто повернувшись, зашагал в сторону своего дома.
— Зачем ты обидел Каро? — накинулись мы на Сурена. — Какие у него черные перья?
— Буржуй есть буржуй, добрый он или злой, — коротко отрезал Сурен.
— Что-то я не заметил, чтобы ты вспомнил о черных перьях, когда мы пировали в подвале отца Каро, — засмеялся Азиз.
— Ну что ж, что пировали! Награбленным добром легче кидаться, — оправдывался Сурен.
— А ну, закрой мельницу! — прикрикнул на Сурена Айказ. — Обидел ни за что ни про что товарища, а еще распинается тут.
Сказав это, он пустился догонять Каро. Через минуту Айказ присоединился к нам вместе с Каро, который все еще смущенно и обиженно озирался по сторонам.
Пока мы шли, к нам присоединялись все новые и новые ребята, почти из всех трех враждующих атаманств. С нами шагало несколько мальчиков из бывших учеников духовной семинарии. Теперь мы не чурались не только семинаристов, но даже реалистов.
— Как думаешь, Арсен, — запищал мне над ухом Сурен, — всех примут?
Я мельком взглянул на нашего пискуна. Теперь в моих глазах он вовсе не пискун. Одна только драка с Цолаком чего стоит или его танец!
Сурик был в своей неизменной шапке уже с чуть облезшей шерстью, но по-прежнему нарядной. Сегодня она, как и коротенькая юбка Арфик, была особенно привлекательна.
Шепот Сурена получился громким, его услышали и другие.
— Кто заслужил! — отрезал Варужан.
Айказ сказал, явно подначивая:
— Только вот Сурик и Аво… — И он жалостливо посмотрел на них, — по возрасту не подходят.
Сурен хмыкнул, а Аво сердито пнул больной ногой камешек.
— Ничего, дядя Саркис разберется, — дрогнувшим голосом буркнул Аво.
Мы шагали молча, но каждый был уверен, что примут именно его.
Проходя мимо дома Аракела, мы невольно укоротили шаг.
— Давайте возьмем и Асмик, — шепотом предложил вдруг Аво.
Мы с Васаком обменялись взглядами, бесконечно благодарные Аво, но никто из нас не хотел первым промолвить слово.
— Ее позовет Сурен, — сказал Аво, не дождавшись нашего решения. — А чтобы дед Аракел не увидел, мы с Айказом пойдем ему зубы заговаривать.
Но тут калитка отворилась, и в просвете ее показалась Асмик. Рядом с ней шел дед Аракел, попыхивая трубкой.
Мы замерли.
— Ну, с богом, доченька! — сказал он и поцеловал Асмик в голову.
Увидев нас, дед Аракел весело осклабился:
— А, кавалеры занюханные! Пришли? — И легонько толкнул Асмик вперед: — Иди, иди!
Мы шли по селу, и наша компания все росла и росла, как ком снега, пущенный с горы. Я поравнялся с Асмик. Васак шел рядом.
Солнце садилось. От домов и деревьев ложились на дорогу длинные тени.
Асмик была в праздничном своем платье с надставленным низом, на котором прибавились новые полосы. На ходу она закутывала голову и плечи материнской шалью. После того как мы встретились с Асмик на тропинке гончаров и она поила меня водой, я больше не видел ее. Раздумала, что ли? А может, ни меня, ни Васака избрала, а Цолака? Как ни говори, в Баку учится.
Васак спросил: