Если так, почему же мы должны желать, чтобы мецшенец поступал с гостем так, как поступает гацинец, который никогда не отличался хлебосольством? Гацы — куда богаче Мецшена, но в нем не загостишься. Недаром же говорят в Карабахе: у бедного скорее пообедаешь, чем у богатого. Сароян улыбнулся: «Ну вот, нашлась тебе работа, председатель. Манучарян только и мечтал о том, чтобы ты пришел, разрешил наконец этот важный государственный вопрос: как лучше провековать свой век: таким щедрым хлебосолом, как Мецшен, или скаредным, мелочным скопидомом, как Гацы?»
Карабахские тутоводы говорят: если под тутовым деревом мало опавшей туты, не утруждай себя осмотром дерева — оно не принесет тебе богатого урожая.
Так поступил и Сароян. Он не прошел на фермы, на скотные дворы, не стал осматривать сады и пашни Мецшена, не заглянул в бухгалтерские книги, а пошел в дома колхозников.
На третий день приехал уполномоченный из райкома.
— Ну, как?
Сароян только что разговаривал с одним старцем, который отчитал его за неумение джигитовать на лошади, и был в самом веселом расположении духа.
Уполномоченный собирался уговаривать Сарояна, чтобы тот не делал слишком поспешных выводов, не поддавался первому впечатлению. Он за этим и пришел. Манучарян опасался, как бы Сароян, испугавшись «подмочить» репутацию хорошего председателя, не отказался от работы в Мецшене.
Сароян не заметил готовности уполномоченного дать ему бой в случае отказа, крепкий бой в случае отказа — он был целиком во власти впечатлений от разговора со стариком.
— Не знаю, как с хозяйством, — начал Сароян, — я его как следует еще не осмотрел. Но с людьми поговорил. Интересный народ. С таким народом любо работать.
Уполномоченный был немного удивлен таким ответом, но уехал довольный. Сароян не отказался от Мецшена.
Со многими колхозниками уже успел познакомиться Сароян, прежде чем удивил уполномоченного райкома своим ответом.
Здесь нужно оговориться. Собственно, Сароян разговаривал с двумя-тремя колхозниками, но ему казалось, что в Мецшене он живет давно и многих его жителей знает хорошо.
Атанес не в счет. Попробуй поживи хоть день в Мецшене, чтобы ты не знал Атанеса, не насладился его голосом, которым будто пропитан воздух Мецшена. Это о нем еще говорил Манучарян, предупреждал быть с ним покруче.
Но кто это? Длинный-предлинный, как аист, и худой, как сорока? Глаза у него тоже птичьи: маленькие, круглые, с лукавым прищуром, сквозь узкие щели разреза едва пробивается острый насмешливый взгляд. Кто он?
Сароян шел по полю и встретил его. Незнакомец держал на плече лопату на длинном черенке, должно быть подобранном по росту владельца.
Пошли вместе.
— Загорать приехали? — было приветственным словом спутника.
— Как придется, — неопределенно ответил Сароян.
— А сейчас куда? Знакомиться с обстановкой? — допытывался незнакомец.
— Предположим, так, что дальше?
Сарояна забавлял развязный тон его случайного спутника.
— Хорошо, что почву под ногами чувствуете. Не больно будет падать, — закончил незнакомец.
— А я и не собирался падать. Не хорошее это занятие — падать, — в тон ему ответил Сароян. — Впрочем, сам я иногда не прочь полюбоваться, какие они скорые на руки, бойкие на язык, — добавил он, изучающе рассматривая лицо собеседника.
Сароян, хоть и был не маленького роста, но рядом с непомерно высоким спутником казался подростком. Тот на целую голову был выше Сарояна.
Обменявшись взаимными любезностями, они свернули с дороги, спустились к роднику, ополоснули лица ключевой водой и присели на обнаженное корневище туты, как старые друзья. Только сейчас заметил Сароян, какой у незнакомца здоровый кадык.
— А я тебя уже знаю, — сказал он, заглянув в маленькие глаза собеседника. — Ты — Самвел.
Незнакомец удивился:
— Тебе кто-нибудь сказал?
— Нет, сам определил.
— Каким образом?
— Когда видишь перед собой перец, не нужно спрашивать, что это.
Самвел весело рассмеялся. Кадык от смеха задвигался по тощей шее энергичнее.
— Ну, если следовать твоим определениям, то я болгарский перец, сладкий. Настоящий перец — мой напарник, аробщик Согомон. Вот о его язык действительно обжечься можно.
Самвел встал, отряхнулся.
— Куда сейчас путь держать будете? — спросил Сароян, тоже поднимаясь.