Он уже не обращал внимания на ядовитые словечки Самвела.
— Хочешь посмотреть, что я еще умею делать, кроме как молоть языком? — осведомился Самвел. Он теперь смотрел на председателя сверху вниз, как в колодец.
— Не мешало бы, — сказал Сароян.
— Не советую, — мотнул головой Самвел, — наше дело не прибыльное, орудуй лопатой. Ты лучше загляни на птичник. Более интересный объект: курочки-мурочки, яички-мяички.
Длинными, как весла, ногами Самвел зашагал в сторону сада. Повернув голову, он бросил Сарояну:
— Сходил бы на птичник, право. Галуст не обидит тебя. Хлебосольный человек.
Через минуту высокая, как жердь, фигура Самвела скрылась в зелени тутовников.
Получилось так, что вторым человеком, с которым в этот день Сароян перекинулся словом, был Согомон.
Возвращаясь домой, председатель нагнал арбу в воловьей упряжке. Едва аробщик открыл рот, как Сароян сразу же определил: Согомон.
Аробщик, в свою очередь, тоже узнал Сарояна. Когда прислали из района нового председателя, Согомона в селе не было. Он только вернулся из зимовок.
— Садись, председатель, подвезу, — сказал Согомон. — Наше дело такое — катать председателей.
— В случае надобности постараемся не беспокоить тебя, в колхозе есть машина, — ответил Сароян.
— Аферим! — воскликнул Согомон, настегивая круторогих волов. — Теперь уж от председателей отбою не будет. Механизирован транспорт.
Согомон сидел на передке арбы, повернувшись вполоборота к собеседнику. В противоположность Самвелу он был небольшого роста, коротконогий, полный, даже толстый. Лицо было круглое, с пухлым ртом, готовым раскрыться в ехидной улыбке.
— Скажи, Согомон, в Мецшене много таких кусачей, как ты и твой напарник Самвел? — спросил Сароян.
— Мы только цветочки, председатель, а ягодки будут впереди, — невозмутимо ответил аробщик. Он снова стегнул волов.
Железные ободья колес грохотали по камням.
— Комбед Ишхан да птичник Галуст, пожалуй, кусаться не будут. Со всеми председателями они ладят. А вот от бондаря Назара или от тугоухого Саркиса потачки не жди, они похуже нас, — сквозь грохот донесся голос аробщика.
Арба уже подъехала к селу, но Согомон успел рассказать председателю еще одну мецшенскую историю. Возле дома он остановил волов.
— Зайдем, председатель, гостем будешь.
Арба въехала в тесный двор, наполовину затененный большим ореховым деревом.
По каменной лестнице, мелькая разноцветными платьицами, сбежали вниз с полдюжины девочек. Тесным кольцом они окружили арбу.
— Все твои? — спросил Сароян, помогая Согомону распрягать волов.
— Мои, — с гордостью ответил Согомон. — Мальчика не хватает. Он у меня с норовом. С девочками не водится.
На каменном крыльце, обвитом виноградной лозой, в прогале между облетевших ветвей с остатками на них желтой курчавой листвы, показалась высокая дородная женщина в сбившейся набок цветной косынке.
— Ну, пропащий, объявился? — бросила она Согомону с металлом в голосе.
Заметив возле него Сарояна, женщина развязала и снова завязала косынку.
— Что же в дом не зовешь председателя, Согомон Минаевич? — сказала она елейным голосом.
Сароян помог Согомону загнать арбу в угол двора. Только после этого вместе со всем девичьим выводком поднялись на крыльцо. Веселой гурьбой вошли в комнату. Был уже вечер. На столе горела десятилинейная лампа.
— Моя супружница, — представил жену Согомон.
Женщина подошла к Сарояну, по-городскому подала руку.
— Жасмен, — сказала она.
Через минуту она вышла в сени, должно быть, чтобы собрать на стол. Девочки тоже выпорхнули из комнаты.
— Да ты не слушай ее, — шепотом сказал Согомон. — Какая она Жасмен, если священник окрестил ее Варсеник. Это имя она прилепила себе недавно, после того, как побывала в Баку, где ее племянник живет. У тамошней известной артистки стянула.
Из сеней раздался могучий голос Жасмен, звавшей дочерей:
— Матильда… Розалия… Элеонора…
Сароян зажал рот, чтобы не прыснуть.
— Вся Европа, — вздохнул Согомон. — Племянничек в городе нотариусом работает. Вот и шлет ей эти имена. И другим наша супружница взаймы дает; полсела изуродовал чертов нотариус.
Помолчав немного, Согомон добавил, горделиво улыбнувшись:
— А вот сына я назвал по нашей линии, мужской. Наполеоном величаем.
— Это ничего, подходящее имя. Наш Багратион неплохо сражался с ним, — рассмеялся Сароян.
Согомон, не поняв шутки, залился мелким клекочущим смешком.