Не спроста же шах-туту еще называют деревом жизни. Право, приезжайте, не прогадаете. Ешьте нашей шах-туты сколько душе угодно. Тутовые сады у нас не охраняются.
Вам надоело слушать? Но ничего не поделаешь: заговорили с карабахцем о шах-туте, пеняйте на себя. Итак, шах-тута? Откуда взялось это название? Вы думаете, чужеземное? Нет, шах-тута — наша, местная культура, взращенная нашими дедами. То, что Нагорный Карабах до сих пор единственное место, где шах-тута растет в таком изобилии, говорит само за себя. Слово «шах» никого не должно смущать: у нас принято называть этим словом большое, высокое. Так и русские говорят: царь-пушка, царь-колокол.
Царь плодовых деревьев — вот что значит слово «шах-тута». Аллаверан — так называют еще шах-туту в народе. По-русски это означает плодоносящий милостью бога. Такое название дано туте за ее выносливость, за ее мощную живительную силу, не подчиняющуюся капризам природы. В один сезон с дерева снимают до восьми урожаев. Не успевают обобрать ягоды одного урожая, как поспевает другой.
Дробный стук падающих ягод по натянутому полотнищу, раздающийся там и здесь из глубины садов, заставляет тебя прислушиваться к сладкому перестуку ягод. На твоих глазах созревает великое таинство: стопятидесяти-двухсотлетнее дерево, не ведая старости, приносит свои бесценные дары человеку…
Вот почему в Карабахе так любят шах-тату. В колхозах около двух тысяч гектаров этой культуры.
Для несведущих скажем: шах-тута — один из кормильцев Карабаха. Специалисты подсчитали: доход от шах-туты превосходит расходную часть бюджета области. От себя добавим: для Норшена тоже.
В Москве есть царь-колокол, в Москве есть царь-пушка. В Карабахе есть шах-тута — дерево жизни. Вечно юное, хорошее дерево, красивое дерево!
Гайк-даи
— Хотите, я вам покажу карабахского Дон-Кихота, с мечом в руках защищающего шах-туту? — сказал мне в Степанакерте Багиш Джангиров, азербайджанец, хорошо говоривший по-армянски.
Джангиров — заядлый остряк, но на этот раз он, кажется, не шутил.
— Он все лето проводит в садах, — продолжал Багиш. — Шелководам к нему дорога заказана.
Для ясности скажем: туте угрожают не только бульдозеры, ее еще притесняет шелкопряд. Облшелк, предлагая колхозам планы выращивания коконов, не принимает во внимание простейшую вещь: а хватит ли корма? Полагается кормить шелкопряда листьями бесплодных тутовых деревьев. Но таких деревьев не хватает, чтобы вырастить столько коконов, сколько требуется по завышенному плану. И коконы потихоньку уничтожают плодовые деревья, дающие обильный урожай прекрасной ягоды.
Я все-таки решил, что Джангиров не шутит. Ну, что может сделать старик, пусть он дважды рыцарь, если туту сводят открыто, с благословения областного начальства?
Через полчаса машина уже волокла нас по разбитой горной дороге, полыхавшей зноем. Был разгар тутового сезона. По дороге попадались тутовые сады, вернее, их остатки. Деревья посохли от частой обрубки ветвей. В голых стволах, лишенных пышной развесистой кроны, трудно было признать великанов, которыми я любовался, когда они стояли в полном наряде, не искалеченные топором.
Джангиров, видно, не без умысла возил меня по местам, где тутовые сады особенно пострадали. Я ведь не новичок здесь. Я хорошо знаю эти места. Нинги, Спитакшен, Мушкапат. В этих селах тутовые насаждения погублены начисто.
Разгулявшемуся топору, к счастью, не всюду зеленая улица. Я могу назвать колхозы, где ему преградили путь. Это — Чартар, Сос, Гергер. Еще и еще.
Но не утешайте себя, друзья: наше чудо-дерево, шах-тута в опасности. В опасности и наши родники, которым тута не дает иссякнуть. Надо остановить руку, вооруженную топором…
Мне могут возразить: после выступлений печати в защиту туты, наверное, ведь приняты какие-то меры?
Нет, шах-туту по-прежнему в Карабахе сводят безнаказанно. Правда, не в таких масштабах, как прежде. Ушли бульдозеры, выкорчевывавшие громадные деревья, снят запрет собирать урожаи. А то ведь решили, таким способом бороться с самогоноварением. Но звенит в садах топор, рубит ветви туты для кормления шелковичного червя.
Крестьяне Карабаха всегда занимались шелководством, и, хотя оно играло большую роль в экономике этого горного края, шелководы почти никогда не использовали листья шах-туты для кормления червей.