— Хотя мы и не слышали речи, — сказал Али, делая вид, что ничего не замечает, — но знаем, что он говорил много хорошего. Отец мой после этой речи пришел веселый. «Раз за дело взялись такие люди, как Мешади, Абдулла-бек недолго протянет. Скоро ему будет крышка», — сказал он.
— Крышка? — снова вскричала Арфик, к явному неудовольствию всех нас: эта девочка не даст никому рта открыть. — Мой отец после встречи с Мешади сказал то же самое, но только про Вартазара! — воскликнула она.
Пока Васак и Ахмед, перебивая друг друга, делились другими новостями, я выпросил у Аво зажигательное стекло и, как бы невзначай, начал выписывать на палке разные узоры, то и дело поглядывая в сторону узунларцев, заранее наслаждаясь впечатлением, какое окажет оно на них.
Друзья из Узунлара посмотрели в мою сторону, усмехнулись, а Ахмед, ощупав свою пастушью тряпичную сумку, извлек оттуда такое же толстое, круглое стекло и, присев со мной рядом, стал на своей палке выводить те же рисунки.
— Где вы его взяли? — удивился я.
— Там же, где вы, — улыбнулся Ахмед, — у одного гимназиста конфисковали.
Корова наша была стельная, на сносях, в стадо ее не гоняли, а пасли возле речки. Привязывали ее к кусту, чтобы она не бегала. Объест траву вокруг себя, отвязывали и переводили на новое место. За день три-четыре раза меняли места, и она к вечеру делалась как вздутые кузнечные мехи. Выходит, что так даже лучше, чем пастись в стаде. На привязи особенно не побегаешь, зря не потопчешь корм.
Сами понимаете, если у подростка свободное время, не станет он сиднем сидеть и, как у нас говорят, на собаке шерсть бить. Не сидели сиднем и мы — я и Аво. Бить гимназистов, на худой конец, мальчишек-чужаков, сынков богатеев, это еще не все, чем занимали мы свой досуг.
Разве у Аво заскучаешь, руки твои без дела отболтаются? Ух, и до чего день короток, когда мы под водительством Аво.
— Хотите погулять в нашем подвале? — как-то предложил Каро.
Побывать в подвалах Затикянов! Ну не сон ли, не, смеется ли сын винодела над нами? Но Каро говорил серьезно, как и тогда, когда отдал нам зажигательное стекло.
— Захватите соломинки, будем пить вино: отец уехал, — просто пояснил он.
В условленном месте стали собираться гости. Фу, черт! И надо было, чтобы в такой час настал мой черед менять корове место. Была не была, не пойду, от нашей Марал ничего не убудет, если я немного задержусь. Она же не дед. Укоризненно не покачает головой. Все сойдет.
На пирушку были приглашены и друзья из Узунлара. Многие из нас не пробовали еще вина, а узунларцы и не видели его: у них и взрослые не пьют — Коран запрещает.
— У всех есть соломинки? — спросил Аво, обходя гостей.
Он и здесь был за главного.
— Я, кажется, свою потерял. Не знаю, куда ее дел, — осторожно обронил Варужан. Он ощупывал карманы, искал за пазухой.
— Ну и недотепа! Что со стеной говорить, что с тобой — все едино, — строго выговорил Аво. — Чего же пришел с пустыми руками? Проваливай! — Он стал проверять соломинки у других.
Варужан продолжал сосредоточенно и страдальчески искать соломинку.
— Хорошо, — неожиданно смягчился Аво, — я поделюсь с тобой своей. Нам немного меньше других достанется вина — только и всего.
Дождавшись последнего — Азиза, мы тронулись в путь. Шли задворками, выбирая безлюдные закоулки.
Али был впервые у нас и на все заглядывался. Муртуза и Ахмед тоже первый раз, но они держались так, будто их прадеды здесь родились.
На повороте улицы откуда ни возьмись появился шалый Мисак. Он остановился, посмотрел на нас, скривил лицо и вдруг разразился громким хохотом. Гости недоуменно оглядели мальчика.
— Не обращайте внимания, придурок, — шепотом сообщил им Сурен.
По узкой, заросшей бурьяном тропинке Каро повел нас в сад, находившийся позади дома. Там, под согнутой ивой, была калитка. Каро отодвинул засов, пропуская нас вперед. Наступая друг другу на пятки, мы вошли во двор. Сурен почему-то даже шел на цыпочках.
Посреди двора два петуха, растопырив крылья и распушив перья на шее, лениво наскакивали друг на друга. Видно, обоим страшно наскучила эта драка, и при нашем появлении они с удовольствием разбежались по сторонам. Было жарко. Куры, раскрыв от жажды клювы и опустив крылья, бродили по двору. Узенькие языки их дрожали от учащенного дыхания.
Пройдя весь двор, мы оказались перед дверью с висящим на ней большим плоским железным замком.
Каро достал ключ из кармана, вложил его в замочную скважину, повернул два раза. Дверь в подвал отворилась. В ноздри ударил тяжелый винный запах.