— Не финтите, занюханные кавалеры, скажите, зачем вы сюда ходите?
Мы готовы были дать тягу, но дед Аракел уже снова стучал топором и, как бы не замечая нашего замешательства, говорил:
— Учитесь, учитесь, детки, арбы мастерить. На черный день — тоже кусок хлеба.
Иногда, разгибая спину, дед Аракел окликал внучку:
— Асмик! Эй, оглохла, что ли?
И тотчас же на крыльце появлялась девочка с длинными косичками.
— Принеси воды. Ребята заморились без питья! — кричал ей дед.
Девочка убегала и через минуту снова появлялась, неся на плече большой узкогорлый кувшин.
Дед Аракел, высоко подняв тяжелый кувшин, пил из горлышка. Круглый, заросший кадык то проваливался куда-то, то снова выкатывался под самый подбородок. Казалось, дед хочет проглотить нерасколотый орех — и не может.
Отпив, он протягивал нам кувшин. Мы по очереди обхватывали кувшин обеими руками, пыжились, но удержать его на вытянутых руках не могли. И это при Асмик!
Казалось, старик делал это нарочно, чтобы посрамить нас в ее глазах!
Я с ужасом замечал, что Асмик тоже смеется над нашей беспомощностью. Как-то она не выдержала и громко прыснула.
— Пялите глаза на девчонку, а у самих силенок как у цыпленка, — злорадствовал дед Аракел.
Однажды, растроганный нашей покорностью, он сказал:
— Хорошие вы ребята, за любого из вас внучку бы выдал, да где там! Разве она пойдет? Гляди какая! Любой царевич посватается к ней.
Это задело нас за живое.
— Наплевать нам на царевичей! — запальчиво крикнул я. — Нынче царей на ослах катают…
Дед Аракел выронил инструмент. Но мы уже дали стрекача.
Кроме нас, деда Аракела часто посещал каменщик Саркис. Про них все знали: как сойдутся, обязательно схватятся.
Каменщик всегда начинал беседу издалека. Он говорил о солнце, о дождях, о каких-то травах.
Дед Аракел спокойно слушал, не отрываясь от работы, но едва только Саркис, как бы невзначай, ронял слово о земле, дед Аракел настораживался.
— Как делать арбу, я знаю. А как раздобыть землю — не знаю. Чего не знаю, того не знаю. Не наше это дело, — говорил он, не отрываясь от работы.
Саркис выходил из себя:
— Как же не наше, дурная твоя голова? Ты кто, мелик Шахназар? У тебя амбары ломятся от хлеба?..
— Я, конечно, человек маленький, — обиженно говорил дед Аракел, — в моих закромах, как у всех, крысы бегают. Но что поделаешь! Против ветра плюнешь, на себя же попадешь. У каждого в жизни своя дорога. Бог милостив, с голоду не подохнем.
— Бог милостив, — язвительно передразнивал дядя Саркис. — Неправда ль, до чего трогательно! Сиднем сиди под деревом, пока груша сама упадет тебе в рот да еще черенком вверх.
Переждав стук топора, каменщик Саркис продолжает:
— А как же! Кто молчит, тот сыт бывает.
Перекипев, Саркис начинает сдавать:
— Эх, уста Аракел, стыдно такие слова говорить! У нас с тобой одна дорога.
— Дорога-то одна, а головы разные, — равнодушно тянул дед Аракел. — По мне, на все, что не твое, не пяль глаза. Знать не знаю, ведать не ведаю.
— Это что не твое — земля-то? — снова расходится Саркис.
Дед Аракел, осторожно оглядываясь по сторонам, говорил наставительно:
— Нет, Саркис, Аракела голыми руками не возьмешь. Аракел знает, чем потчуют за землю. С пятого года спина ноет.
— Кошка любит рыбу, да боится лапки промочить. Так и ты, — укоризненно говорил Саркис.
— Не мути народ, Саркис! И от меня отстань. Я стар, чтобы в арестантских ротах ходить. У меня десять ртов! И власть не трогай. Знаешь поговорку: не тронь дерьмо — не завоняет…
И все же эти бурные споры обычно кончались миром, и каменщик Саркис, пожелав доброго вечера, уходил, чтобы завтра снова схватиться с Аракелом.
На тропинке, ведущей через тутовник от села к роднику, я встретил Асмик. Она возвращалась домой с кувшином на плече.
— А я уже по-русски разговариваю, — неожиданно объявил я.
Сказал и сам испугался: а вдруг она знает историю со склонением. Но Асмик, видимо, не слышала об этом.
— Ври! — недоверчиво глянула она на меня.
— Ей-богу!
— Ну тогда скажи что-нибудь.
— Хочешь, я прочту тебе стихи?
Мы свернули с тропинки в сторону. С тутовых деревьев поднялась стая галок и с криком скрылась в глубине сада. Я начал:
— Это ты сочинил? — осторожно спросила Асмик.