Мы снимаем тюки и осторожно втискиваем их между горкой арбузов и продавцов сит. Ослов устраиваем тут же.
Ну скорее же, шушинцы! Прозеваете, упустите случай, где потом найдете такой товар!
Несколько кувшинов я выставил на прилавок, их можно осмотреть со всех сторон, на них видны затейливые узоры, которые умеет делать только один гончар Оан. Но покупатели почему-то не идут. Эти дурацкие арбузы словно преграждают путь.
Наконец ко мне подходит женщина и начинает торговаться.
— Нынче не время для цветочных горшков, — говорит она, нарочно прибедняясь. — Откуда у нас столько денег, чтобы каждому переплачивать? Цветы сажать — десятое дело.
Боясь выпустить из рук покупателя, я по копейке уступаю.
Опахнув раскрашенное лицо веером, женщина уходит и снова возвращается.
Я ненавижу эту женщину с размалеванным лицом, но заискиваю перед ней, изо всех сил стараясь уговорить ее:
— Купи, тетя! Хороший горшок. В нем все приживется: лимон, фикус. Что душа пожелает. Купи! У меня легкая рука.
Женщина открывает кошелек.
Васак торгует неподалеку от меня. Я вижу, как он о завистью косит глаза в мою сторону. Серебряный двугривенный обжигает мне ладонь. Я целую монету, как это подобает делать с первой выручкой, и опускаю в карман.
— Дай-ка, мальчик, я подберу себе что-нибудь.
Важный господин склоняется к глиняным изделиям.
Васак, поглядывая в мою сторону, неистовствует:
— Кому нужен хороший товар — ко мне! Не кувшин предлагаю вам, а райский сосуд! Сам Апет обжигал его. Кто не знает нгерских изделий!
Отпустив господина, я тоже начинаю зазывать покупателей:
— Нгерские изделия: хорошие опарники, кувшины, горшки. Самим Оаном сработаны.
Но вот и у Васака появляется покупатель: долговязый человек в смешных штанах и женской шапочке — ни дать ни взять скоморох.
Он выбирает кувшин, старательно рассматривая рисунок на нем. Я заметил, что толпа, обступившая нас, редеет. Покупатели стараются не попадаться на глаза долговязому, а торговки торопливо прячут свои товары в мешки.
Человек в шапочке молча оглядел кувшин и со всего размаха хватил им по колену.
Кувшин с глухим стоном раскололся на мелкие черепки. Васак вскрикнул. Человек швырнул ему под ноги монету и потянулся к другому кувшину.
Некоторое время Васак с недоумением смотрел на странного покупателя. Человек платил за изделия, но, купив их, тотчас же разбивал.
Наконец он выбрал нарядную квашню, поражавшую всех чистотой рисунка и ажурным узором, окаймлявшим ее широкие, крутые бока.
Апет просил не продавать ее, пока все не раскупят: по ней легче судить об искусстве мастера.
Васак вцепился в руку покупателя:
— Не трогай, господин!
Странный покупатель с усмешкой швырнул ему несколько монет. Ударившись оземь, звонкие сребреники покатились во все стороны, но Васак даже не взглянул на них.
— Все равно не трогай, — взмолился он, — не для того дед так старался… Пусть люди пользуются. Зачем разбивать?
Человек вырвал глиняное изделие из рук Васака и незамедлительно превратил его в черепки.
Довольный, видимо, всей этой затеей, он зашагал, весело насвистывая, вдоль опустевших лавок базара.
Ослы наши давно съели свой корм. Горшки проданы, уже пора домой. Но возвращаться мы не спешим. Еще и еще раз осматриваем город.
Витрины скобяных магазинов манят богатым выбором ножей, бакалея — разными пряностями. На каждом шагу нас подстерегают соблазны.
Скучающие торговцы пьют чай из маленьких стаканчиков, похожих на лампадки, и укоризненным взглядом провожают нас.
В карманах у нас выручка — серебряные монеты и несколько хрустящих бумажных рублевок. Если бросить на прилавок одну-две, можно получить любую сладость, что душа пожелает. Но мы проходим, не удостоив лавки даже взглядом. Не велено.
С трудом пробираемся в уличной толчее.
Вот перед нами возвышается величественное здание Агулисской церкви с золотым крестом над голубым куполом. И магазины, магазины, куда ни направишь взор. И чего только не продавали. Сахарные головы в черной блестящей бумаге, пуговицы, катушки ниток, холсты, разные пряности, бог знает еще что. И все это как-то называлось чудно: торговые ряды, ряды медников, лавки ювелиров и золотых дел мастеров. Читаем вывески. Кое-чему научились же за два года у парона Михаила. В большинстве они написаны по-русски. Но мы читаем и по-русски.
Мы останавливаемся возле одной такой вывески. Читаем: «Вино. Водка. Скобяные изделия». За витриной лавки рядом с набором бутылок с яркими этикетками на них — гвозди, замки, ключи, другая разная мелочь. Это, значит, и есть скобяные изделия.