Земли Йожи Майорошу — он был холостяк, да еще цеховой ремесленник — тоже не дали. Получали ее только мастеровые, работавшие у помещика, и то лишь половину надела. Кроме этих двух причин, была еще и третья, самая важная: во время раздела земли Йожи не было в селе, о себе вестей он не подавал, так что его считали погибшим на войне. А земли было в обрез даже для тех, кто оказался дома…
Итак, родное село встретило Йожи Майороша холодно и неприветливо: ни надела, ни работы. А без земли да без мастерской жениться и то нельзя, хоть тридцать лет уж не за горами.
Но выход все же нашелся. Йожи написал в Будапешт Иштвану Бенчику, который еще по пути на родину приглашал его к себе на завод. Работа найдется, говорил Бенчик, и не только на восстановлении. Ведь завод уже приступил к выпуску машин и разного инвентаря; более пятисот тысяч новых хозяев с нетерпением ждут нашей продукции.
И вот после нескольких месяцев вынужденного безделья в родном селе, когда Йожи то радовался демократическим порядкам и новой жизни, послушав хорошую речь, то падал духом, размышляя о том, какой ему толк от этой новой жизни, если на его долю ничего не досталось, он уехал в Будапешт и поступил на завод, где работал товарищ Бенчик.
Понятно, и тут манна с неба не сыплется, особенно на первых порах. Йожи Майорош — сельский кузнец, и, хоть немало знает он о железе и инструменте, здесь этого недостаточно. Здесь не требуется быть мастером на все руки, как дома, — надо делать всего лишь две-три детали, но зато очень хорошо и очень быстро.
Появились и другие заботы: товарищ Бенчик коммунист, а цеховой мастер у Йожи — социал-демократ, к тому же из тех заядлых «политиков», которых так и гложет зависть, когда еще один рабочий вступает в коммунистическую партию. А потому мастер не очень-то помогает Йожи осваиваться с заводским производством, предчувствуя, что и этого парня Бенчик «завербует» в коммунисты, недаром он вызвал его на завод. Да Йожи и сам тянулся к коммунистам, правда, не потому, что хорошо разобрался в их идеях, но и не только из уважения к Иштвану Бенчику, хотя ему и неудобно было бы перед своим старшим другом примкнуть к какой-нибудь другой партии. Дело в том, что Йожи чувствовал, с каким пренебрежением и холодным превосходством над «деревенщиной» относятся к нему некоторые квалифицированные рабочие — социал-демократы, которые еще в старое время привыкли смотреть на каждого новичка как на «дешевого Яноша», сбивающего им заработную плату.
Впрочем, и это невелика беда. Как большинство рабочих завода, как и весь народ, Йожи был полон надежд, жаждал прекрасного будущего и вместе со всеми трудился на заводе, который, правда, официально еще не был национализирован, но, поскольку хозяин сбежал на Запад, уже восстановлен самими рабочими и управлялся ими так, словно был их собственностью.
Все твердо верили, что так оно и будет, а потому, что значат мелочные придирки, обидная снисходительность, булавочные уколы, которыми кое-кто из товарищей по работе награждает Йожи, еще не вполне освоившегося с заводским трудом? Пустяки! Тому, кто девять лет отработал на господина Синчака, не в диковинку, что и на новом месте приходится приноравливаться к людям, которые лучше тебя знают дело да еще обладают известной властью, хотя бы такой, как цеховой мастер или профсоюзный секретарь. Для Йожи покамест все старые рабочие завода либо «мастера», либо «старшие», а потому он относится к ним с подобающим уважением, придерживаясь старинного деревенского правила: на новом месте будь тише воды, ниже травы.
Разумеется, товарищ Бенчик и партийная организация сделали все, чтобы ему помочь. На первых порах он и приют нашел в семье Бенчика. У них оказался на кухне свободный диван — спавший на нем прежде их старший сын ушел в армию, и теперь там устроился Йожи. Конечно, ему не хотелось быть обузой, тем более для своего лучшего друга, но, пока он не подыщет себе комнату, другого выхода не было. Что делать! Через это проходит каждый, кто приезжает из деревни в городя-начинать приходится «коечным» или «кухонным» жильцом. Но главное, Йожи мало-помалу втягивался в работу, дело у него шло на лад, и его перестали бросать с места на место. Теперь он работал на сборке, ибо не так уж много находилось рук, которые могли бы собрать машину быстрее его. После его ключа гайки не ослабевали и не выскакивали болты на первом же выходе в поле или во время перевозки машины. Быстрота, добротность и надежность в работе — эти качества были у Йожи в крови, он привез их из родного села.