Но и Яни тоже не выдержать, пока он не наберется сил, да только он скорее умрет, чем позволит кому-нибудь отнести за него хоть один мешок.
И, пока идет развешивание, глаза Юльчи с тревожным вниманием устремлены на Яни: не хрустнет ли у него поясница, не искажено ли его лицо от муки и напряжения, не подкашиваются ли у него ноги, не оседают ли под мешком плечи? Сумеет ли он потом спокойно опустить мешок, не уронить его в последнюю минуту, как человек, которому отказывают силы? Какой стыд, если полный мешок свалится с плеч именно Яни Балога, лопнет, и чистое пшеничное зерно смешается с мякиной и пылью.
Но вот благополучно миновало и это, вот уж с облегченной душой они поплелись за груженой воловьей упряжкой, которая везет и их пшеницу. Яни силой усадил Юльчу на повозку, на аккуратно уложенные полмешка пшеницы, и снизу, из клубов пыли, взбитой тихо и протяжно поскрипывающими колесами, любуется ею: милая моя птичка, другой такой жены нет, наверное, на всем белом свете.
Ибо до тех пор счастлив мужчина, пока верит, что его жена — единственная и неповторимая.
Затаскивать мешки в дом было уже легче. Батрак подавал с повозки, Юльча сопровождала Яни с каждым мешком и, словно желая поддержать мешок сзади, бралась каждый раз за уголок, готовая прийти на помощь, если что-нибудь случится.
Но здесь ее помощи уже не требовалось. Надежда и хорошее самочувствие придают сил, и, когда последний мешок опорожнили в углу комнаты, прямо на пол — ларя у них нет, откуда ему взяться, — Юльча так и охнула от радости: ах, боже мой, устал ведь, мой Янош? — и, стоя босиком у подножия рассыпающейся груды пшеницы, прильнула к нему, к его небритому запыленному лицу.
Девочка, которая вертелась под ногами, пока перетаскивали мешки, глядела на них во все глаза. Такого она — ведь раньше отец был далеко — никогда не видела.
1954
Перевод В. Смирнова.
Не урвешь — не проживешь
Утро. Как всегда утром, ведь за ночь всякое может случиться, пастух Габор Михай обходит свое стадо, чтобы оглядеть его все целиком. И не просто обходит, а, взяв посох под мышку, что свидетельствует о мирных намерениях, и животные это понимают, не шарахаются и продолжают спокойно жевать жвачку, проходит и между коровами, чтобы поближе рассмотреть стельных.
У одной вымя уже совсем полное, разбухло. Но и зад и брюхо еще в прежнем виде — эта наверняка будет с мясным выменем, у таких нескоро дело идет, у другой же и соски-то едва вытянулись, а корень хвоста запал уже со вчерашнего дня, да и брюхо «оторвалось» — за этой нужен глаз да глаз! Эта мигом отелится или выкинет.
У третьей он задерживается и дважды обходит ее. Это большая красивая корова с красным хвостом, из самых трудных. Габору Михаю такие противны, для него по-настоящему хороши только белые коровы с большими рогами и черной шеей, но барин очень любит этих: много молока, много мяса, хорошие шкуры.
Она стоит на лужайке, которую сама для себя высвободила, увертываясь от постоянно бесчинствующих быков и отгоняя игривых телушек и телят. (Вот ведь мудрость вынашивающей матери, пусть даже она всего-навсего скотинка!)
— Сдается мне, Габри, — говорит он сыну, который стоит в сторонке, ожидая, пока успокоится все стадо, — эта пеструха принесет двойняшку. С обоих боков полна. Только, упаси тебя бог проболтаться, мы съедим одного, ежели и впрямь так станется, хоть земля тресни! Съедим, как бог свят! Хватит от одной коровы и одного теленка!.. Так хочется отведать мясца!.. Все пустая похлебка и каша, похлебка и каша, да еще простокваша, а когда мать принесет фасоли, это уже как праздничное угощение. Да кто ж я такой? Поросенок, воробей или ворона, которым все сойдет? Я ведь рассказывал тебе, что, когда был жив твой дедушка, у нас не переводилось жаркое, телилась ли корова или подыхала, а теперь тут беспрестанно рыщет этот проклятый ветеринар, за это он и довольствия получает натурой больше, чем я, и случись с коровой какая беда, не ждет, пока она откинет копыта, а норовит продать мясо за деньги по весу, а наш брат оставайся ни с чем или лови пузатых воробьишек, ежели захотелось мясца… Ну да я обведу его вокруг пальца, дай только народиться двум телятам!
Это так. Габор Михай относится к той породе людей, которые не могут сидеть на одном хлебе, лапше и каше, а любят мясо и вино, и порою он так жаждет мяса, как не жаждет и волк (плотоядному животному временами просто необходимо мясо, иначе оно может взбеситься от тоски по нем). Сейчас май, свинины уже нет, цыплята еще не подросли. Буду я стеречь стадо Чатари на простокваше да на черством хлебе! — то и знай прорывается в нем досада на отсутствие мяса. Вот уже второй месяц, как они на выгоне, а еще ничего не случилось. Вся скотина здорова, словно собирается жить вечно.