Нашлись, однако, сторонники и у Сладека. Правда, не из новых хозяев, а из тех батраков, которые вернулись тянуть лямку к Чатари. По причине такого их вероломства ни коммунистическая, ни крестьянская партии не могли держать их в своих рядах, а потому они примкнули к Сладеку. С ними заодно был и Гергей Тот, муж господской кухарки, который теперь служил у Чатари управителем, и, таким образом, если принять во внимание, что сам господин Чатари принадлежал к партии мелких сельских хозяев, на хуторе была представлена вся правительственная коалиция того времени. Но Данко все это не очень интересовало: его беспокоили полевые мыши да своя земля, непаханая и несеяная. На какие гроши он вспашет ее весной — ведь к тому времени у него не то что денег, но и хлеба-то не будет? Можно попробовать послать ребят на поденщину к Чатари, но тот наверняка откажет: ведь у батраков, вернувшихся к нему, тоже есть дети. К тому же через Гергея Тота ему стало известно, что барин высказался следующим образом: «Ограбили меня, отняли у меня землю, ну и живите теперь на ней, как хотите. А не можете — околевайте!»
Но околевать Янош Данко не хотел. Пусть участок его далеко от хутора — что ж, весной он переберется жить в поле. Во-первых, не придется ходить так далеко, а во-вторых, все: и скотина и земля — всегда будут на виду.
А поспеет урожай, за ним тоже глаз нужен — зажиточным хозяевам соседних участков нынче не очень-то вольготно стало с наймом батраков, и их скотина разгуливает по полям без присмотра, того и гляди, у бедного человека посев потравит. Кроме того, у Данко был еще план — откормить на своем поле побольше всякой живности, заработать на этом малую толику денег и купить вола. Ведь яйца, поросята и птица сейчас в большой цене.
Правда, война-опустошительница мало что оставила Данко — две курицы да поросенка, но ведь и другие начинали не лучше. Есть у них телочка Рожи, и вся семья уж так за ней ухаживает, что растет она не по дням, а по часам. Янош уже мастерил ей из развалившихся хозяйских дрог маленькое ярмо и тележку, на которой потихоньку, полегоньку Рожи перевезет на его поле бревнышки от завалившихся загонов. Будет время, подвезет она и валежник — этого добра везде много; глину они накопают и замесят сами, прямо на месте, в поле, и тогда Данко с семейством смогут наконец соорудить себе какую ни на есть хибарку. А до тех пор и землянка неплоха. Цыплятам и поросенку раздолье — тут им и зеленая травка, и жуки, и червяки; прямо от участка Данко начинался большой луг. Нынче он ничей, делить его не стали, а общины на нем тоже еще не создали.
Но пока что зима на дворе. Зимовать придется на хуторе, в старом бараке, хотя он, того гляди, развалится, потому как никто его не ремонтирует, никто не считает себя хозяином, все только и думают, как бы оттуда выбраться. Крыша над головой Данко течет, притолока покосилась, дверь не закрывается, единственное окно выбито и кое-как заклеено бумагой. Чего уж там, только бы выстоял как-нибудь до тепла, а весной они построят себе землянку.
Но то будет весной, а пока Данко, забрав с собой детей постарше, каждый день отправляется копать свое поле. Изрытая мышами пашня не давала ему покоя; если нет волов, лошадей, нет трактора, нет денег, чтобы заплатить за вспашку, вскопаем лопатой. Не впрягаться же самому с ребятишками в плуг, это ведь только некоторые горожане думают, что крестьянин сам на себе пашет, на деле же, если даже все они впрягутся в одну лямку, и то плуг не сдвинут. Да и зачем выставлять себя на посмешище, чтоб посмеялись над ним господин Чатари, богатей Секереш и прочие соседи? «Гляди, скажут, Янош-то сам вместо вола тянет!» Меткое словцо бьет наповал. Правда, Яношу немного стыдно было за лопату — что за хозяин, если вместо плуга заступом землю ковыряет! Но тут еще можно было найти оправдание: ведь перестоявшуюся под паром землю как следует обработать можно либо паровым плугом, либо вот так, вручную. Янош не любил кланяться и попрошайничать; он уже давно, еще со времени своей нищенской жизни в Депшоре, привык к тому, что бедняк не в силах возвратить долг, а потому и не одалживает.
И когда пришла ненастная осень с холодными дождями, туманами, инеем и заморозками по утрам, Янош Данко каждый день вставал спозаранку, клал на плечо лопату и, забрав с собой двоих-троих старших детей, отправлялся в поле перекапывать попорченную грызунами землю.