Вот в это-то время и случилось, что Габор Киш с группой крестьян, которые на выделенном им из поместья Чатари клине уже основали коллективное хозяйство, пришли на хутор и не спеша, с чувством, с толком разъяснили бывшим батракам, а среди них и Яношу Данко, по какому пути нужно идти. Но пока суд да дело, пока люди поймут все сами и решат, как им поступить, пусть Данко и другие безлошадные смело идут в село Сердахей, где уже создана машинно-тракторная станция, и попросят, чтобы им прислали трактор. Нет больше нужды обивать пороги, ожидая милости от Андраша Тёрёка или Имре Секереша, — придет трактор, вспашет, посеет, и «новому хозяину» вздохнется легче: зерно в земле — гора с плеч.
И вот однажды, в конце октября, на поле, что у трех осин, на хуторе Данко появилась тарахтящая машина, тащившая за собой три блестящих плуга. Куры, утки, гуси, которые выросли здесь, в поле, и никогда не слышали шума мотора, в испуге разбежались в разные стороны, свинья с поросятами тоже бросилась наутек — ведь на уединенном хуторке всякая скотина дичает и признает только своего хозяина либо пастуха. Даже собака Фюрге и та с лаем кинулась к трактору, хотя ей довелось уже встречаться с ним раньше, в имении у Чатари. А корова Рожи беспокойно и испуганно топталась около своих яслей во дворе, и ей, бедняге, было невдомек, что эта непонятная машина явилась сюда затем, чтобы освободить ее от постылого ярма, которое больно трет шею и так вымучивает за день, что иной раз вечером она чуть не замертво валится на землю возле яслей, даже не притронувшись к корму.
Старый год опять сменился новым, но изменился и мир вокруг Данко. Что происходит в стране, Данко, правда, хорошенько не знал, газет он не читал, а с тех пор как Сладек перебрался в село, сюда даже слухи перестали доходить. Что же до Имре Секереша, то после того памятного случая, когда его сынок испортил Яношу пашню и пытался уговорить его сеять кукурузу по дну борозды, чтоб никогда не взошла, они были в ссоре. Только изредка Данко ловил на себе их презрительный взгляд — мол, четыре года в новых хозяевах ходите, а по сей день в лачуге ютитесь и на корове пашете. Межпартийные раздоры, с тех пор как бывшие батраки разбрелись по своим участкам, тоже утихли. Но Данко все же знал, что господин Чатари покинул свой хутор, переселился в Будапешт и его имение Анталхаза сдастся в аренду одному из кооперативов. На другом конце поля обосновался производственный кооператив Габора Киша и его друзей. Он, Данко, еще не начинал пахать, а на кооперативном поле кукуруза уже дала прекрасные всходы; ячмень такой, что рукой пощупать можно, а у Данко и из-под земли не видать. К празднику святого Георгия они, как пить дать, все закончат — волы и лошади трудятся без передышки, трактор день и ночь пыхтит в поле.
Немалая полоса засеяна у них сахарной свеклой. Она тоже взошла, и девушки проворно ее окучивают. А он, Данко, по сей день так и не посадил свеклу. К чему? Ведь осенью все равно не свезешь ее на железнодорожную станцию. Если бы Рожи даже и надорвалась, все равно не смог бы. А хорошо было бы получить пару мешков сахара, как это удается зажиточным хозяевам, ведь его ребятишки никогда еще не пробовали вдосталь ни сахара, ни сладостей, а уж как им хочется! Раньше, при Чатари, они лишь сырую свеклу грызли.
Растет в кооперативе и рис, немало денег выручили за него прошлой осенью. Сеют там и лен, и коноплю, и лекарственные травы, и для молодых у них тоже находится дело, а вот Данко не знает, куда бы ему пристроить своих. Правда, один сын, Имре, добровольно ушел в армию, наскучило ему разутым да раздетым сидеть сложа руки. Но ведь подрастают и другие, самому младшему уже восемь лет минуло, скоро и ему надо за дело приниматься. Было бы лучше, конечно, если бы и дочери работали дома, чем идти в город наниматься в прислуги, — одним словом, Данко снова было над чем призадуматься.
И вот однажды утром, увидав, как члены кооператива окапывают свою кукурузу вблизи его хуторка, он не вытерпел и подошел к Габору Кишу.
Все как раз завтракали, и Данко по очереди поздоровался с ними за руку, ведь раньше, да и в прошлом году, они работали вместе, когда копали канал для рисового поля. Он и сейчас с добрым чувством вспоминал этих людей, которые ни разу не попрекнули его за немощь или за плохой инструмент. Да, это и впрямь хороший народ. Есть среди них и пожилые люди, они погоняют волов, холят коней и не чувствуют себя обузой для других, ведь для кооператива всякая работа важна.
И так хорошо было очутиться вновь среди этих людей, жаривших на костре сало и весело подшучивавших друг над другом, что у Яноша Данко вспыхнуло желание — быть среди них. Зачем изводиться ему одному на дальнем хуторишке, со своими заботами, землей, скотиной, воевать то с засухой, то с дождем, то с морозом, когда нет ни денег, ни тягла, только куча детей, если здесь, сообща, можно бороться с любыми невзгодами, какие шлет человеку земля и небо и несет с собой судьба! И Данко подумал, что, быть может, именно здесь, среди этих людей откроется для него та новая жизнь, то счастливое будущее, о котором говорили на митингах ораторы.