— И что ответил Брахма?
Никогда ни до, ни после этого я не слышал такого кощунства!
— О, он растерялся! А вы бы не растерялись? Представьте его — точно как ваш Мудрый Господь, такой же самодовольный и всемогущий, или мнит себя таким. Однако будь он в самом деле всемогущим, то смог бы и не существовать, а как ни старается, не может этого достичь. Вот потому-то он и упросил Будду запустить колесо своего учения.
— А вы вполне уверены, что это в самом деле Мудрый, то есть Брахма, говорил с Буддой?
— Конечно не уверен! Это ведь все сон, дорогой мой, а во сне что-то имеет смысл, а что-то нет. Я хочу сказать, много зависит от того, где спишь, не так ли?
Я признал про себя, что в самом деле ощущаю, будто то ли сплю, то ли схожу с ума.
— Зороастр сам слышал голос Мудрого Господа… — начал я.
— …Как и Брахма слышал ответы Будды.
Шарипутра одобрительно кивнул мне несколько раз как тупому ученику, которому удалось к одному прибавить один.
— Должен заметить, что Зороастр почтительно слушал ответы Мудрого Господа, а не наоборот.
— Я говорю наоборот, потому что Брахма почтительно слушал Будду. Ведь в каждый момент существует только один Будда.
— Существует только один Мудрый Господь.
— Кроме случаев, когда он перебирается в Индию и выдает себя за Брахму. Но все равно это не единственный бог. Просто самый тщеславный.
Я изо всех сил старался сохранить свою придворную маску.
— Вы отрицаете, что Мудрый Господь — единственный творец всего сущего?
— Конечно, мой дорогой. И вы тоже. — И тут этот вредный старикашка повторил мне мою же цитату из священного текста: — «Ахурамазда до акта сотворения не был Мудрым Господом, жаждущим расширяться, мудрым, свободным от несчастий, ясным…» Я забыл, о чем еще вы столь любезно только что нам говорили. Моя память уже не та.
Я мрачно продолжил:
— «…Всегда правым, щедрым, всепроникающим…»
— Да, да. «И прозорливый Ахурамазда увидел, что разрушительный дух никогда не прекратит своих нападок…» И потому он ходит и устраивает ловушки для разрушительного духа и изобретает вне бесконечного времени, времени долгого владычества. Мой дорогой, как это надуманно! Если он всемогущий создатель, зачем он придумал этого разрушительного духа? Чего ради? А если уж придумал, зачем же бороться с собственным творением? Не очень мудро с его стороны, правда? И потом, настаивать, чтобы человеческая раса, другое его творение, постоянно боролась с его самым первым творением… Нет, это определенно не очень хорошо.
— То, что существует зло, нехорошо, Шарипутра. Но зло существует, равно как и добро, и борьба между ними продлится до торжества добра в конце долгого владычества.
— Если добро все равно победит, зачем же бороться? К чему беспокоиться?
— Потому что такова воля Мудрого Господа. Из себя он породил все человеческие души. И эти вечные души существуют в нем, пока им не настанет пора принять человеческий облик. Тогда они делают выбор: следовать Истине или Лжи. Если они следуют Истине, то заслуживают награды. Если Лжи…
— Да, дитя мое. Как ни неповоротлив мой ум, идею я уловил. Но зачем заставлять всех так страдать?
— Как же иначе победить зло?
— Уничтожить сначала мир, потом себя. Или, если хотите — и можете, — сначала себя, потом мир.
— Мир существует. И сам он существует. И зло существует. И добро существует. И борьба существует — неизбежно, предопределенно.
— Тогда лучше не существовать, не правда ли? И достичь этого можно, следуя по пути восьми изгибов.
Старик сводил с ума лучше злейшего из здешних софистов.
— Все борется… — начал я.
— …Кроме того, что не борется, — закончил Шарипутра. — Но ваш Мудрый Господь, как и наш гордый, хотя и лукавый Брахма, так же находится во тьме, как и остальные его творения. Он понятия не имеет о том, куда идет, как и не знает, откуда взялся.
— Мудрый Господь знает, что поймает и уничтожит злого Ахримана, когда кончится время долгого владычества. Когда он это сделает, все души будут спасены.
— Так он говорит. Но он тоже развивается. Было время, когда его не было. Потом он был. Теперь он есть. Но будет ли он?
— До Мудрого Господа был Мудрый Господь.