Те же, без профессора.
Э л и а ш (ему вслед). Господин профессор, постойте! (Обоим Гашпарам.) На вашем месте я бы… извинился. (Пораженный.) Неужели вы не чувствуете… ни малейшей благодарности?
В т о р о й. Я? Благодарность? (Смеется.) Вы слишком добры, дружище!
П е р в ы й. Разве вы не понимаете? Он уже вообще ничего не чувствует!
В т о р о й. Пошел ты ко всем чертям со своей жалостью! Я в ней не нуждаюсь! Мне лучше, чем тебе!
П е р в ы й. Опомнись, брат мой!
В т о р о й. Какой я тебе брат! Никогда мы братьями не были. И не будем.
П е р в ы й. В таком случае ты погиб, Даниэль!
В т о р о й. Профессор вовремя нас разделил. Вечно ты торчал у меня на пути, тянул ко дну. Висел на шее, точно мельничный жернов. Как мне стало без тебя легко… ничто больше не связывает, не тяготит, не давит… (В упоении.) Я ощущаю за плечами крылья! Я уже лечу… лечу, Даниэль!
П е р в ы й. Упадешь, братец!
В т о р о й. И все равно ничего не почувствую — только ветер на разгоряченном лице!
П е р в ы й. Ну нет, боль… боль почувствуешь и ты!
В т о р о й. Да что там, игра стоит свеч… стоит. (В упоении.) У меня будет все, чего я ни пожелаю…
Э л и а ш. Разве это так важно — иметь все?
В т о р о й. Ага, уже завидуете! (Первому.) Мы снова будем жить среди людей. Кем ты тогда станешь?
П е р в ы й. Тем же, кем был. Порядочным человеком.
В т о р о й. Значит, опять никем. Опять никем. Даже не заметишь, как пройдет жизнь. И на твоей могиле я напишу: «Здесь лежит Даниэль Гашпар, порядочный человек и усердный навозный жук. Всю жизнь он катал шарики из воска».
П е р в ы й. Шарики тоже небесполезная вещь. Людям они нужны. Я продаю им покой и тишину.
В т о р о й (смеется). Восковые шарики для грязных ушей! Дубовая башка! Придумал бы что-нибудь получше! Восковые уши, например. Восковые глаза… Восковые физиономии…
П е р в ы й (взволнованно, Элиашу). Ради бога, помогите! Бегите за профессором! Он должен сделать нам операцию! Сегодня же! Эксперимент не удался! Мой брат безумен!
В т о р о й. Я в здравом уме. И никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас!
П е р в ы й. Слышите?! (В отчаянии.) Вы хоть поняли, что произошло?! Поняли?
Э л и а ш. Он… у него, кажется, нет…
П е р в ы й. Ну да! У него нет совести! Профессор про нее забыл!
Э л и а ш. За-был?
П е р в ы й. Все разделил поровну, а про совесть забыл! Я получил ее целиком… сполна… а он…
В т о р о й. Ничего… ничего… ничего! Только пустоту. (Усмехается.) Вот тут. Великолепно пристроенная… и великолепно зашитая пустота!
Э л и а ш (в ужасе). Пустота… и больше ничего?
П е р в ы й. Схалтурил! Испортил! Погубил!
Э л и а ш. Но ведь без совести нельзя жить!
В т о р о й. Нельзя? Кто это вам сказал? А я вот докажу, что можно!
Э л и а ш (потрясенный). Нет, нет… вы не можете, прошу прощения! Так нельзя… Без совести… Это опасно! Очень опасно! Ведь любого бациллоносителя изолируют от людей… А жить без совести… возможно, это даже наказуемо… это преследуется законом, прошу прощения! (В испуге пятится от Второго.) У каждого должна быть хоть крупица… хоть крошечная частичка совести… Хотя бы столько, сколько бензина в самой малюсенькой зажигалке, чтобы… чтобы какой-то огонек горел в человеке… пусть самый крохотный… чтобы каждый знал, что он человек! (Уже в дверях.) Нет, нет, без совести, прошу прощения, нельзя! Тут необходимо помочь… Это нельзя так оставить! (Убегает.)
Те же, без Элиаша.
В т о р о й (кричит ему вслед). Не нуждаюсь я в вашей помощи! Ничего мне не нужно! (Первому.) Когда же вы наконец поймете! Мне хорошо… очень хорошо… Это удивительное чувство — не иметь в душе ничего… только пустоту! (С нетерпением.) Я просто не могу дождаться, когда эта пустота начнет действовать в полную силу!
П е р в ы й (после паузы, грустно). А как мы прежде понимали друг друга! Все делали вместе… столько славных и полезных вещей…
В т о р о й. Ха, славных! Да еще и полезных! Что-то не припомню.
П е р в ы й. Дом… большой новый дом мы начали строить вместе. Наш дом, Даниэль!
В т о р о й. Ну да, тюрьму, где с утра до ночи верещала изменница-жена да вечно путался под ногами сопливый выводок?